— Хе-хе… Сделал гадость — на сердце радость.
— Владимир Львович! — зашла к нему в кабинет секретарь Аллочка, спустя минут сорок. — К вам Тихомиров Роман Сергеевич!
— Пусть войдёт!
Старушка, что была не только помощником на работе, но и слугой рода Багратион, пропустила в кабинет высокого парня. Он был широк плечами, одет с иголочки в форму Центра, а его внешность покорила сердца многих молоденьких аристократок.
— Заходи, Богатырь, садись, — назвал мужчина его по прозвищу. — С чем пожаловал? Или опять за вареньем пришёл?
Юноша улыбнулся и присел в кресло напротив Главы Центра, которого каждый Охотник уважал и считал чуть ли не родным дядюшкой.
— Да я по делу, Владимир Львович, — приятным баритоном заговорил он. — Мне тут оповещение пришло. Насчёт моей группы в Царицынском Разломе возле Вязовки. Вы к нам определили новичка?
— Ага, — с довольством ответил Владимир.
— Но это же его первый выход. И вы его сразу в Оранжевый Разлом? Зачем?
— Потому что так надо.
— Я не понимаю, — нахмурился богатырь, ощущая какую-то подставу. Ему не хотелось брать ответственность за новичка, который почти со стопроцентной вероятностью там погибнет.
— Всё просто, Рома, — откинулся Багратион в кресле. — Это приказ свыше, и Белов — как раз та кандидатура, которая нужна твоей группе. Мой тебе совет, хоть ты и не просил, присмотрись к парню.
— Он вряд ли сможет заменить Жанну, — поморщился парень от неприятных воспоминаний и расставания с напарницей. — Тем более, что… я уже просмотрел его досье. Он слабак, Владимир Львович.
— Ох, молодежь, — покачал головой Владимир. — Все вы писюнами меряетесь, да не там, где надо. Ты Белова в глаза не видел, а уже решил, что он слабак. А давай так, — сразу же спохватился он. — Когда вы пройдете Разлом, а Белов выживет и удивит тебя, ты уговариваешь батюшку отдать Центру два Мангуста вперёд заказов. Бесплатно.
— Эм… Зачем вам они? — совсем потерял нить разговора Тихомиров. — Да и чем Белов должен меня удивить?
— Это ты сам увидишь, а зачем нужны… так, для дела.
— А знаете, — задумался парень. — Давайте! Но если он погибнет, то в следующий раз вы позволите мне самому выбрать нового члена отряда в официальный выход!
— Идёт! — протянул руку Багратион.
Когда разговор закончился, и мужчина остался в одиночестве, то он улыбнулся:
— Похоже, что парень получит своих «Мангустов» даже быстрее, чем я планировал. Главное, чтобы выжил, а то некрасиво получится…
Что представляет собой утро нормального человека? Ну, наверное, уход на работу или отдых в свой выходной. Планирование дня или время, проведенное с семьей. А какое утро выдалось у меня? Кгхм…
— Сдохни!
— Тупая курица, даже муха быстрее тебя!
Я хлюпнул кофе, завернулся получше в халат. С крыльца особняка хорошо открывался вид на новенькую площадку для тренировок бойцов, которую сейчас облюбовали две фурии. Маша и Снежинка мутузили друг друга, пачкаясь в песке и пыли.
— Всё не успокоятся, да? — раздался весёлый голос Ефрема, и он встал рядом со мной. — Какой это уже раунд?
— За утро или вообще? — улыбнулся я.
— За утро, конечно же!
— Третий. Но они начали раньше, чем я подошёл.
Девушки не взлюбили друг друга с первой встречи. Между ними будто кошка пробежала, и при знакомстве началась какая-то дичь. Кристина явно что-то знала, но угорала с моей недоумевающей рожи и сказала разбираться самому. Ну, а что я? Хотят драться — пусть дерутся. Главное, чтобы ничего не порушили и не поубивали друг друга. А так даже хорошо, что они стали спарринг партнёрами.
— Я тебе волосы выдеру, тварь! — рычала Маша, махая своим фламбергом.
— Слишком много болтаешь, корова жирная! — не оставалась в долгу Снежинка, парируя её удары.
Ситуация забавная, а особенно меня порадовала реакция гвардейцев, которых Иваныч привел для занятий. Мужики бегали вокруг площадки, то и дело косясь на дерущихся барышень и смеясь с представления.
— УаУ! Утла! — выполз к нам Славик на крыльцо, одетый в синюю пижамку, которую Кристина сделала для него на заказ. — Опят делуться? Зенщины…
— И тебе доброе, мелкий, — хохотнул Ефрем. — Пойдёшь сегодня со мной на грядки?
— Ага-сь, — кивнул Славик и грузно плюхнулся на задницу возле меня, лениво зажевав печеньку. — Запась коньцается…
М-да, надо будет скоро ещё фуру заказывать. По нашему возвращению мелкий будто озверел и накинулся на свой склад печенюх, сожрав почти всё. Мне как бы не жалко, но потом он стал похож на колобка, испугав сестру и других домочадцев. Ефрем вообще думал, что он взорвётся, но нет, обошлось.
— Ох, епть… — протянул старик, и я был согласен с его словами.
