Маша перегнула, и с её клинка сорвался серп огня, который должен был подпалить брони Снежинки, но девушка ловко отклонила атаку и отправила её дальше. Гвардейцы охерели и, словно по команде «Вспышка слева!», упали на землю. Серп тем временем полетел дальше и врезался в гараж Гримлока. Да-да, теперь у зверюги была своя собственная конура, где тот жил, спал и даже смотрел телик. Нахера Ефрем ему туда широкую плазму поставил, я вообще не понимал, а на этот вопрос он просто развёл руками и сказал: «Не, ну что? Ему тоже скучно бывает. А так хотя бы „Дискавери“ посмотрит».
Техника Маши за время полёта немного рассеялась, но всё равно хорошенько шарахнула по стене гаража, отчего посыпалась каменная крошка. Всё же Гордеевы делали каждое здание на совесть, а потому и такой результат. Вот только Гримлоку было откровенно похер, как сильно пострадал его дом, в который он влюбился с первого взгляда. Раздался рёв, да такой, что задрожала земля! Девушки застыли на месте, так и не ударив друг друга в новой атаке; гвардейцы, по приказу заматерившегося Иваныча, начали экстренно отходить от площадки.
Вы когда-нибудь видели сонного, недовольного и злого динозавра, которому не дали посмотреть… эм, мультик «Красавица и Чудовище»? Серьезно? Мой телефон был подключён к телеку зверюги, чтобы по его просьбе переключать каналы, а потому я знал, что он смотрел. Надо будет этот момент на Терентия или Кристину сбросить, а то что-то он всё чаще начал требовать сменить ему телепрограмму.
Гримлок сразу же понял, кто причинил ему беспокойство и не дал насладиться мультфильмом. Зверюга пошла в сторону девочек, а те, вместо того, чтобы бежать, встали плечом к плечу!
— Так, а ну хорош! — крикнул я.
— Да ладно тебе, Димас, — сказал Ефрем со смешком. — Пусть поразвлекаются.
— Ты за кого воюешь, старик? — засмеялся я.
— За усладу и радость для мужских глаз, — захохотал он. — Ты видел, как гвардейцы круги нарезали? То-то же! Женщины — хороший стимул для работы. А дерущиеся женщины — вдвойне!
Драка так и не последовала. Гримлок подошёл к девушкам, встал напротив них и, опустив голову, всмотрелся в их напряжённые лица.
Я хмыкнул и мысленно спросил:
Любопытненько, но да ладно. Успокоившись, Гримлок потопал обратно и, когда заходил внутрь конуры, то делал это медленно-медленно, смотря на застывших недовоительниц.
— Господин! — вышел к нам Терентий. — Звонил Соколов Григорий Витальевич, он просил узнать, когда вы сможете с ним встретиться! Также на связь вышел некий…
Договорить ему не дал появившийся вслед за ним прапор Романенко:
— Я сам ему скажу, Терентий. Я связался с Перуном, Дим. Он в Царицыне, хочет поговорить.
Эх, похоже, что отдыхать и нихера не делать у меня не получится. А ведь только вот вернулся…
— А Сизый? — спросил я, глотнув кофе. Ох, хорошо. — Он отказал?
— Раздумывает, — ответил прапор. — Это Перун лёгок на подъём, а Сизый кучу раз взвесит все за и против.
— Перун, Сизый, — поморщился Ефрем. — Понапридумывают себе прозвищ…
— Сказал Князь, — хмыкнул я.
— Но-но-но! Ты меня под одну гребёнку с ними не ставь! Я из старой школы!
Романенко тоже хотел что-то добавить по этому поводу, но благоразумно промолчал. Пусть Ефрем друг и союзник в данный момент, но старик редко отличался терпением и мог за нелепо брошенное слово дать в морду. А кулак у Гранда тяжёл, тут не поспоришь.
Приступив к завтраку, а именно к яичнице с кусочками жаренного бекона, которую приготовила Тамара Петровна, я читал новостные сводки. За столом помимо меня и Славика присутствовали Маша со Снежинкой, а Крис что-то опаздывала. Ну, у неё там сегодня, вроде бы, свидание с Шереметьевым после университета, а потому она прихорашивалась. Как мне доложили, сестра частенько бывала в особняке парня, гуляя с ним по саду и поместью. Пусть я и не против, ведь охрана к ней приставлена, но главное, чтобы на учёбу не забивала.
— Эй, это мой бекон! — возмутился я, увидев краем глаза, как Славик стащил с моей тарелки кусочек.
И ведь подгадал время, хитрюга мелкий! Увидел, что я отвлёкся на новости на телефоне, и быстренько стырил!
— Нице ни зн-аю! — прикинулся он валенком, засунув добычу в рот. — Я насол, а зна-сит майо!
— Тамара Петровна! — крикнул я, а когда в дверях обеденного зала, причём отремонтированного, появилась женщина, сказал: — Нужен ещё бекон. У меня своровали.
— Будет сделано, господин, — улыбнулась она по-доброму, взглянув на невозмутимого Славика.
Девушки за столом молчали и прожигали друг друга злобными взглядами, не опуская глаз на яичницу. Только руками работали без остановки, всё ускоряясь и будто наперегонки.
Новости особо не порадовали, но и плохого тоже не было. Опять кто-то кого-то убил, обокрал и нае…
