М-да, переклинило его знатно, а ведь это случилось ещё по выходу из пирамиды Драгунов. Уже тогда Ефрем стал будто сдавать и вот, когда мы покинули Эпицентр и вернулись в Якутск, его нервы не выдержали. Мне знакомы такие, как Ефрем. Им необходимо жить с мыслью, чтобы всё не напрасно. Жить за идею и цель, ради которой стоит рвать жилы. Без этого они начинают загоняться и погружаться в себя. Любые мои слова о заботе и семье он воспримет в штыки. Ефрем потерял тех, кто был ему дорог и срока, который он провёл у меня дома, не хватило для того, чтобы он попытался вновь. Да, он ценит Славика, моего деда и меня, но этого мало. Слишком мало. А раз это не поможет, то есть другой вариант.
— Да, Ефрем, мне нужна твоя сила, — спокойно заговорил я. — Но не для того, что ты себе придумал.
— А для чего же⁈ — фыркнул он, приложился к пиву и, стукнув дном стакана об стол, сказал: — Или опять всё дело в твоих секретах⁈ Давай же, парень, удиви меня!
— Этот мир ждёт война, — дал ему ответ, отчего он замер. — Не та, где воюют страны и империи, а та, где ставка — выживание рода людского. Всё это время ты жил в догадках, видел то, чему не мог найти объяснение. Моя сила, Заебос, Арно, Кодекс, Орден и Охотники. Ты слышал эти слова, пытался осознать их и найти ответы, но всюду были лишь вопросы. Я вижу твоё смятение, Ефрем. Вижу твою боль и непонимание будущего. Ты запутался, а внутри тебя пожирает пустота.
С каждым моим словом глаза старика расширялись и его начинало слабо потряхивать. Кружка пива в его руке задрожала и из неё частично выплеснулся напиток, но Ефрем никак на это не отреагировал. Он держал мой взгляд и будто боялся пошевелится.
— Я не предлагаю тебе стать слугой или бойцом моего рода, Ефрем. Нет… Я хочу дать тебе возможность приобщиться к тому, что недоступно для многих. Ты получишь не только ответы на свои вопросы, но и узнаешь то, что окажется для тебя невероятным. Ты, старик, станешь первым, кто узнает правду в этом мире. Истинную правду, что либо сломает тебя окончательно, либо даст цель. Великую цель, которую только можно обрести.
— Война… — прошептал он. — То, что ты говоришь, это… Другое, да? Другая война?
Я кивнул, после чего старик вновь приложился к пиву и сказал:
— Твои слова, которые ты говорил, когда чуть не умер. Я не знаю, что именно тогда почувствовал, но в том пламени, которое вырвалось из тебя, я ощутил… Необъяснимое. Это был Кодекс, да?
Сказать, что я был удивлён, не сказать ничего. Нет, Ефрем дал понять в первую нашу встречу, что чувствует силу Одарённых, но неужели его чувство развито настолько? Старик ощутил частичку Кодекса внутри меня⁈ Гранд Мастер Вульф говорил, что такие люди существуют, но я ни разу не встречал никого из них. И вот, сейчас передо мной сидит старик, которому это удалось.
— Да, Ефрем, — улыбнулся я ему. — Это был Кодекс.
Он кивнул, пожевал губы и спросил:
— Та война… Она идёт между Кодексом и кем-то ещё? — увидел он мой кивок и продолжил: — И Орден это…
— Охотники. Мы те, кто служит Кодексу и стоит на страже человечества.
— Понятно, — выдохнул Ефрем. — И когда? Когда настанет эта война?
— Она уже идёт, старик, — сделал я глоток. — И длится долгие тысячелетия.
Его проняло. Он сглотнул ком и замолчал, погрузившись в себя.
— Не то место, чтобы говорить о таком, — оглядел я бар, после чего вздохнул и сказал: — Но пусть так. Только что я приоткрыл для тебя крупицу знаний, Ефрем. А теперь ответь мне: хочешь ли ты узнать остальное?
— Почему я? — ответил он вопросом на вопрос, сомневаясь.
— Потому что, Ефрем, я хочу, чтобы ты сражался вместе со мной. Встал по моё плечо с высоко поднятой головой и пошёл в битву против врага, который непременно явится в этом мир.
Старик тяжело посмотрел мне в глаза, отставил пиво и поднялся.
— Ты прав, это не то место, где можно говорить о таком. Идём, Охотник, — впервые обратился он ко мне так. — Чувствую, что разговор предстоит долгий и тяжёлый.
Наше возвращение домой произвело фурор, подобно взрыву бомбы. Дед был искреннее горд и рад, что мы выжили и вернулись. Прямо с порога он обнял меня, да так крепко, что у меня кости затрещали. Кристина со Славиком присоединились к нам, создав эдакое единение семьи. Девочкам тоже достались обнимашки. Машу пробило на слёзы, хоть она и старалась держаться. Снежинка улыбалась и показала мне большой палец, а вот Лилит сказала, что верила в нашу победу. Эмоции радости чувствовались столь объёмно, что я буквально тонул в них и не мог сдержать улыбки.
Отличился Гримлок, который облизнул меня с ног до головы своим шершавым языком, говоря о величии воина и то, что поход сделал меня сильнее. Ужас Кардар-Атора хоть и сдерживал эмоции, но все равно поддался им, выражая вот таким способом.
