Айс молчал, глядя в огонь. На несколько секунд Мэтью показалось, что он проигнорирует вопрос, но он ошибся. Холодный голос пронзил северную ночь.
В жизни каждого из нас есть поступки, которые хотелось бы забыть, - Айс пододвинул полено поближе к огню, не сводя глаз с пламени. – В жизни каждого из нас есть дни, в которые хочется вернуться, чтобы все сделать иначе.
Мэтт кивнул. Знакомое это было чувство.
Николас Винтервуд, - забытое имя звонкой капелью упало в ночной тиши. – Из рода Винтервудов. Таким было имя, данное мне родителями.
Винтервуды, - Мэтт, широко открыв глаза, смотрел на него. – Я слышал о них. Один из древнейших магических родов севера. Отмеченные милостью короля, сильные воины, опытные целители и маги. Об их защитных заклинаниях ходили легенды, - голос его сменился шепотом. – Мертвый род.
Род, принявший на себя первый удар темноликих, после того как они появились снова, - эхом отозвался Айс.
Мэтью кивнул.
Их застали врасплох. Когда подоспело подкрепление… все уже было кончено.
Командир базы скривился.
Они ослабили оборону, и темноликие воспользовались этим сполна. Просто в тот день вся деревня, весь замок были заняты другим – искали сбежавшего мальчишку. Меня.
Полено треснуло. Мэтт вздрогнул, не отрывая глаз от Айса.
А тот продолжал смотреть на огонь.
Глупо все вышло. У нас в роду все мужчины – воины, а женщины – маги, целители. Исключений не было. Но проблема была в том, что я всегда хотел быть как она… - губы тронула улыбка. – Сестренка. Магом.
Айс вздохнул, зарываясь в волосы рукой.
Она тайком учила меня тому, что знала сама. Однажды… мы попались - родители все узнали. Был большой скандал, и я не нашел ничего умнее, как сбежать. Прятался по лесам. А когда вернулся… мне уже некуда было возвращаться.
На лице капитана словно повисла тень. Видно было, воспоминания причиняют ему сильную боль.
Я сцепился с оставшимися темноликими. Они помародерствовать решили, свиньи. Много ли надо было девятилетнему мальчишке, чтобы дойти до заклинания без источника? – на губах застыла горькая ухмылка.
Айс опустил голову.
Иногда я думаю, - пробормотал он. – Если бы того дня не случилось, если бы я не сбежал… они были бы живы.
Темноликие все равно бы напали. Их численность в десятки раз превышала вашу. Ты был бы мертв… или стал бы одним из них, - голос Мэтта дрогнул.
Айс помотал головой, то ли не соглашаясь, то ли просто желая вытрясти из нее воспоминания.
На плечо командира базы легла рука. Айс повернулся. Мэтт смотрел на него, и в глазах его капитан увидел отражение своей боли. Он понимал, возможно, как никто другой.
«Я помню каждого человека, которого потерял».
И капитан двинулся вперед, навстречу другой руке, навстречу объятью. Чтобы поймать остатки ускользающего тепла, почувствовать, что он не один в этом мире. Довериться… и, наконец, отпустить свое прошлое.
Он вдохнул знакомый аромат то ли духов, то ли мыла и прижался щекой к жесткой ткани накидки. Пальцы Мэтью зарылись в его волосах, забирая боль.
И Айс продолжал говорить. Вряд ли его истории смогли бы помочь их миссии, он говорил просто потому, что больше не мог молчать.
Он рассказал о том, как, осознав, что путь магии для него закрыт, решил стать воином. Как принял свой путь, отказавшись от чувств. Как, наплевав на все запреты, в пятнадцать лет сбежал на войну, чтобы, наконец, отомстить. Как получил второе имя и попал на север. Как избавился от своего первого отряда темноликих и в ту ночь наконец-то впервые спал без кошмаров.
Он говорил и говорил, а десятый палач внимательно слушал, не перебивая, ловя каждое слово.
Костер давно догорел, когда Айс закончил свой рассказ и, словно испугавшись собственной откровенности, быстро ушел в палатку. А Снэйки еще долго сидел, глядя застывшим взглядом на звездный небосвод.
Последняя деталь головоломки встала на свое место. Николас Винтервуд. Наследник легендарной семьи, посвятивший свою жизнь мести за свой род. Ребенок, у которого отняли все и бросили в пучину войны.
Говорят, по-настоящему любить можно только того, кого понимаешь. Я чувствовал его боль, когда он говорил о потерях. Радовался вместе с ним, когда он вспоминал счастливые дни со своей семьей. Холодный капитан, страж севера. Смертоносный клинок в бою. Верный товарищ. Тот, от кого мое сердце срывалось в бешеный ритм снова и снова. Я видел его, когда он радовался и грустил, был в бешенстве и смятении. Шаг за шагом я узнавал его все лучше и любил все сильнее. Любил так, как никогда прежде.
Холод был первым его ощущением, когда он открыл глаза. Крис повернулся на бок и привычным жестом попытался вызвать согревающее заклинание. И так и застыл на месте. Пустота. Магия не откликнулась на его зов.
Он встряхнул руками, попробовал раз, еще раз… бесполезно. Холод начал распространяться где-то внутри, в области груди – или это был страх?
Рэд сказал, что магические резервы у тебя на нуле, и что можешь даже не пытаться, - буркнул знакомый голос. Лиани повернулся в поисках того, кто это сказал. Тело повиновалось с трудом.
Конрад сидел у каменной стены, сложив руки, и внимательно наблюдал за ним. Один.
