– Нет, не как на выжигателе, от этих просто тошнить начинает и ослепнуть можно. А мутант, значит, на этой злой человеческой энергии растет, жиреет и в то же время часть ее превращает в обычную, не злую, значит, не знаю, как устроено, не мое это. Ну вот навродь, поел он сытно и доволен, трансформировал ее стало быть без последствий в живую массу и отрыжку сытую, да кроме того, сколько мутант бы не злился, Монолит его не услышит, не настроен аппарат на прием. Но, однако, злоба-то оседать в мутанте не может долго, Зона, значит, регулировать должна, как накопиться выше нормы, так Выброс и гнать их отсюда, из черных клеток на уничтожение.
– А что их всех в аномалиях нельзя уничтожить? – спросил Егор, – обязательно на периметр?
– Ну вроде как да, если мутант здесь глубоко в Зоне в аномалии кончится, то вроде как и не разрядился он. А если с ревом и яростью, да с криком, да с устатку на периметре кончится, то вроде вот так как надо. Стало быть, трансформировал человеческую злость в физическую энергию скотины живой. Звериная энергия-то примитивная, мне Болотный Доктор кое-что рассказывал, он по этому вопросу большой знаток. Ну стало быть, так вот за человечество и борются, чтобы мир был. Я так понимаю, те ученые, что там в автоклавах залегли, еще и не такое придумают, там еще старой закалки люди, за мир, за идею… не то, что нынче.
Так, переговариваясь, они постепенно дошли до совсем глухого места. Куча поваленных деревьев, наполовину увязших в болотной воде, сильный запах нечистот и гнили, неравномерные хлопки аномалий, огромные завалы жгучего пуха обрисовали что-то вроде поляны. Егор непроизвольно встал поближе к Леснику. Лесник, глянул на Пса, и тот встал за сталкером. Дед опустил голову и к чему-то прислушался, затем три раза широко и громко хлопнул в ладоши. Черный лес оживился, сразу из нескольких мест раздались звериные рыки и трескание ломающихся под лапами сучьев. Круша гнилые пеньки и бревнышки, прорывая тонкое сплетение подлеска, на середину поляны выскочил псевдогигант. Вылетев на середину поляны, он уставился круглыми отсвечивающими глазами на старика, затем, заревев, пошел на него, громко хлопая ногами по земле, разбрызгивая грязь из черных луж.
– Смотри-ка, топтыга какой рассерженный, – буркнул дед. – Чего взбеленился-то? – вдруг строго и громко прикрикнул он на псевдогиганта. Топтыга, словно получил бревном по голове, хотя, возможно, даже бревно не смогло бы произвести такой эффект. Он вздрогнул. Беспомощно захлопал глазами и остановился, его маленькие ручки, воинственно выставленные в сторону, вдруг прижались к телу. Шумы и шорохи вокруг тоже стихли. Даже Егор вздрогнул и растерялся от такого голоса старика. – Смотри какой… – недовольно добавил дед. – Уходи! – сказал он.
Псевдогигант замялся, дед сорвал прутик, подошел к нему и стукнул прутиком промеж глаз.
– Давай, давай, разворачивай свой баркас! – уже мягче, но все еще грозно сказал дед. Лесник, человек немаленького роста, был на уровне рта псевдогиганта. Топтыга неуверенно и как-то просяще стал разворачиваться. – Давай, давай, – он хлопнул его прутиком по спине. Вряд ли мутант действительно ощутил место касания прутика, но он, как-то сгорбившись, насколько это позволяла ему его фигура, словно обиженный, уплелся в глубь леса.
Другие мутанты, вдруг выскочившие на поляну, вели себя спокойней в меру своих возможностей, несколько снорков, севших возле поваленного бревна, тревожно и глухо ухали, раскачиваясь из стороны в сторону, пара кровососов, издающих харкающие звуки в режиме невидимости, возбуждено бегали на отдалении позади сталкера, еще дальше, в той стороне, куда ушел псевдогигант, среди деревьев показалась и остановилась фигура человека, из-за нее показалось три таких же огромных пса, как тот, что стоял возле Егора. Бобру стало не по себе, почему-то вспомнился старый фильм «Вий», там, где человека от нечисти охранял лишь круг, нарисованный мелом на полу, а здесь этим кругом являлся сам Егор, контролирующий свой страх и привыкающий к новому отношению с мутантами. Лесник вернулся к Егору,
– Ну вот, это те, что были недалече.
– Дед, а кто это там, – спросил Бобр, не решаясь показать пальцем на человеческую фигуру, окруженную тремя чернобыльцами.
– Никто, – коротко ответил дед, взглянув на фигуру. Фигура начала медленно разворачиваться. – Так, кто тут у нас еще? – спросил он почти весело, но от его голоса, сталкер чувствовал себя так, как будто ему стоит сесть рядом со снорками и ждать своей очереди.
Дед подошел к сидящим возле бревна сноркам. Они взволнованно притихли, крутя своими головами с бликующими стеклами глазниц. Помахивая прутиком перед снорками, он хлопнул одного из них по голове, тот восторженно заприседал и выполз из строя. Лесник отвернулся от оставшихся снорков, они разочарованно загудели.
– Та-а-ак, – по-хозяйски протянул он. – Теперь охотники.
