Каждые несколько лет, он рассказывает кому-нибудь некую выдуманную историю о том, что совет хочет видеть более молодого директора, - того, кто действительно заботился бы о студентах и имел опыт преподавания. - Он фыркнул. - Они верят ему, потому что верят в его легенду. Имей в виду, это те же самые люди, которые продолжают считать, что Дамблдор убил Гриндевальда в поединке, хотя широко известно, что Гриндевальд, в настоящее время, вполне живой и томится в заключении в Нурменгарде, что говорит о невысоком интеллекте обывателей. Дамблдор стал директором 10 июля 1956 во время экстренного заседания после убийства некого маггла - отца Стефана Уилкокса, одного из гриффиндорцев-полукровок через две недели после окончания им школы. Суд постановил, что Дамблдор не несет ответственности за его смерть, так как то, что он знал о плохом обращении маггловского отца над Стефаном, не обязывало его сообщать кому-либо об этом**. Совет не согласился. Они хотели снять его с должности преподавателя. Поскольку они не могли законным путем отстранить штатного профессора от его должности, то решили поспособствовать его назначению на пост, который носил традиционно символическую роль в Хогвартсе. Т. е. на пост директора Хогвартса, чьи обязанности ограничиваются лишь тем, чтобы делать два выступления в год, подписывать заявления о найме персонала, который выбирают члены совета и встречаться с префектами и преподавателями по их запросу. Этот пост как будто специально создан для беспомощных стариков. Единственная причина, по которой он имеет безграничную власть в Хогвартсе, заключается в том, что Минерва МакГонагалл позволяет ему это. - Если это правда, то почему никто еще об этом не знает? - Многие знают, Гарри. Просто не хотят верить в это. Дамблдор возглавляет, созданный им самим, собственный культ личности. Общественность воспринимает его как второго Мерлина. Ежедневный Пророк, его пост директора Хогвартса, а также пост Верховного Чародея Визенгамота, даже его собственная борода и мерцание глаз – все это используется как оружие, чтобы поддерживать идеализированный образ легендарного, мудрого мага. После поражения Гриндевальда, - кстати, Дамблдор даже палочкой не пошевелил, пока австралийцы не перебили оставшихся лейтенантов Гриндевальда, – Дамблдор стал старательно создавать образ мудрого наставника магической Великобритании. Сегодня люди искренне верят, что светлое будущее невозможно без него. Жестокое обращение с детьми и их похищение не свергнет Дамблдора. Я могу перечислить маггловских лидеров Культа личности, которые пережили намного худшие скандалы. Например, Хуан Перон держал тринадцатилетнюю любовницу, но он считался практически политическим полубогом в Аргентине. Иосиф Сталин убил более десяти миллионов своих сограждан, но будь он жив, то сегодня за него проголосовали бы не меньше тридцати пяти процентов населения его страны. В этом плане, большинство волшебников не отличаются от магглов. Они верят легенде, а не реальности. Несколько скандалов не снесут Альбуса Дамблдора с пьедестала. Это невозможно. Мы можем поливать его грязью в нескольких газетных статьях, но, в долгосрочной перспективе, это лишь капля в море. В идеале, его нужно просто убить, но я готов начать с малого, например, с маггловских программ обучения, даже если они включают в себя такие ужасные вехи магловской истории, как мировая война и ядерная бомбардировка Японии. Кроме того, в учебный план магической истории не мешало бы добавить события последних двухсот лет, а не ограничиваться гоблинскими войнами. Сейчас более пятидесяти процентов населения нашей страны знает, что мы вели войны с гоблинами, но они не понимают, что ныне гоблины контролируют всю нашу денежную систему. Черт, они даже не знают, что существует денежная система. Видишь, до чего мы докатились?
50/159
Не решаясь встретиться с его пристальным взглядом, я уставился на обивку подлокотника кресла. Он не сказал мне ничего, о чем бы я уже не догадывался, но его слова полностью развеяли любые иллюзии, которые я лелеял: что суд и Рита Скитер могут защитить меня от Дамблдора. А это означало, что я не напрасно согласился жить с убийцей моих родителей. - Ну? - сказал он.
- Да, сэр. Я понимаю. Почему ... - Нет, я не должен ничего больше спрашивать. Я уже задал ему слишком много вопросов. Лучше ничего не добавлять. - Спрашивай. - Подтолкнул он меня.
- Это не важно.
