— Я буду иметь это в виду, — сказал я, сохраняя нейтральный тон. На самом деле, меня это не интересовало, но я знал, что лучше промолчать, чем бросить отказ ему в лицо. — Спасибо, министр.
Он показал Нортону выход из своего кабинета, но не сделал никаких намеков, что нам тоже пора уходить. Странно. Фадж закрыл дверь и поднял палочку. Пропев слова заклинания под нос, он воздвиг столько анти-подслушивающих чар и чар защиты, что впечатлило даже Томаса, тоже накинувшего несколько заклинаний поверх них, прежде чем тихо присвистнуть. — Прошу прощения, господа. Я обычно не столь параноидален, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Честно говоря, я почти не хочу задавать эти вопросы, но боюсь, что должен.
Мой пульс ускорился. Дерьмо. Похоже, он все понял. Теперь вопрос лишь в том, собирается ли Фадж держать язык за зубами и не бросит ли меня в тюрьму. — Независимо от вашего ответа, мистер Поттер, у вас не будет проблем. Невыразимцы закончили анализ Кубка Трех Волшебников несколько дней назад. Они не могли определить, кто превратил его в портключ, но нашли следы тех же заклинаний, которыми наши старшие Авроры обычно стирают магические подписи. Основываясь на нашем расследовании и ваших действиях в последнем туре, я предполагаю, что вы знали, что Кубок был портключом. Кроме того, я выяснил, что он был создан Аластором Моуди. Я правильно предполагаю, что он перенес вас к Уичвуду?
Я взглянул на Томаса. Интересно, что я должен ответить. — Да, — ответил за меня Томас. — Гарри принес непреложный обет, прежде чем я взял над ним опеку.
— Понятно, учитывая то, что Скримджер узнал о тех маггловских свиньях, с которыми его оставил Дамблдор, — дружелюбно сказал Фадж. — Верно. Как его колено кстати?
— Прекрасно. Мунго исцелил его в течение часа. Он немного смущен, что был
105/159
ранен магглом.
— Ранен? — спросил я.
— Подстрелен коротким ружьем, — Фадж тщательно проговорил магловское слово, как будто только недавно узнал о нем, но, по крайней мере, произносил его правильно, — любезным Верноном Дурслем, который в настоящее время содержится в маггловской тюремной камере. Я предполагаю, что Дамблдор запретил вам двоим встречаться в нормальных условиях, так что вы просто нашли еще один способ освободиться от опеки маглов. Томас кивнул. Я быстро повторил за ним, не желая чувствовать себя виноватым.
— Так как у Моуди была лицензия на создание чрезвычайных портключей, его действия не считаются преступлением. Если бы мистер Поттер вернулся в Хогвартс, к нему могли быть применены дисциплинарные меры из-за исчезновения со школьной территории таким экстравагантным образом. Насколько министерству известно, когда Хогвартс не смог обеспечить безопасность чемпионов на должном уровне, во время третьего тура, Аластор Моуди вмешался и создал портключ для третьей стороны — для вас, милорд. Этим объясняется стандартное противоядие в организме мистера Поттера. Мне стало любопытно. Разве Аластор не предоставлял вам полный список существ, которыми населили лабиринт?
— Список он предоставил, включая недавно вылупившихся акромантулов. Ничего подобного, что укусило Гарри, там не было. Эти огненные мантикрабы не упоминались вообще.
Откашлявшись, Фадж взмахнул палочкой и призвал свернутый пергамент со стола.
— Это ваша официальная копия нашего расследования. Она обеляет вас и Аластора. Насколько министерству известно, вы просто делали то, что было необходимо для защиты студентов, в том числе вашего наследника, после того, как узнали, что Дамблдор не предпринимает необходимых мер предосторожности. Тем не менее, мы все знаем, что это не вся правда. Могу я называть вас Гарри? — спросил он меня.
Я кивнул.
— Да, конечно, сэр.
— В приватных беседах, Корнелиус. Я настаиваю, — сказал Томас с улыбкой. — В третьем туре, Аластор превратил Кубок в портключ, а затем лично поместил его в центр лабиринта. Все это было ради одной цели — вывести Гарри из-под надзора Дамблдора на достаточно долгий промежуток времени, чтобы обезопасить его Нерушимую клятву. Противоядие было просто неожиданным бонусом.
Я взглянул на Томаса, тот утвердительно кивнул. — Да, сэр, — подтердил его слова я.
— Это значит, вы были уверены, что придете первым. Поскольку Аластор стоял рядом со мной на протяжении всего задания, я знаю, он не помогал вам в состязании. Но с его глазом, ему и не надо было. Я предполагаю, что вы просто запомнили карту.
Я снова кивнул.
— Уверен, что в Св. Мунго оценят анонимное пожертвование Гарри на, скажем, — он взглянул на Томаса, — девятьсот галеонов. Ну, Фадж оставил мне сто галеонов из приза за турнир Трех Волшебников, все-таки. Не то, чтобы я нуждался в них, учитывая обстоятельства. Кроме того, потеря денежного приза за Турнир окупается пятьюдесятью тысячами** галеонов с интервью Ежедневному Пророку. — Я понимаю, сэр.
— Отлично. — Он повернулся к Томасу. Улыбка увяла на его лице. Глаза Фаджа
106/159
