Двенадцатая — мрамор покрывает длинную, когда-то гибкую шею, отныне и навечно заставляя ее замереть в такой позиции.
Тринадцатая, последняя, — и камнем становится морда драконицы с едва заметной улыбкой на ней.
Еще несколько минут держать концентрацию, вслушиваясь в свое творение, ища изъяны, слабые места… убеждаясь, что оно цельно и монолитно, что нигде не притаилось коварных трещин, грозящих разрушить целостность грандиозной статуи.
— Все.
Пульсировавшие белесо-жемчужным светом глаза горгоны погасли. Сам Янис пошатнулся, только сейчас начиная чувствовать жуткую усталость, не менее дикий голод и бегущие по лицу струйки пота. Рубашку так вообще можно было выжимать.
Рилонар подхватил его, не давая упасть. Друиду такого счастья не досталось, и он осел на груды монет, сжимая посох закостеневшими пальцами. Цветы осыпались, ягоды засохшими комочками висели на ветвях, покрытых буроватой грязной листвой. Но Рилонар прошел мимо, неся Яниса и оставив дворфам разбираться с обессиленным друидом. Он сумеречного не интересовал.
— Рил, — устать Ян устал, но все-таки не настолько, чтобы отрубаться. — Пожрать?
— Сейчас будет, мастер, — спокойно отозвался тот, шагая следом за проводниками, и оказался прав: в их комнате уже был накрыт стол, на сей раз ломившийся от блюд и даже с громадным кувшином молока, привезенным с поверхности.
Горгона жадно втянул носом воздух. Преследовало смутное опасение, что ложка в руках будет подрагивать, но пахло так вкусно, что змейки готовы были воспрянуть и лично таскать в рот самые вкусные кусочки. К тому же после того, как драконица назвала их гостями, доверие хозяев сразу увеличилось на порядок. Во всяком случае, караул теперь стоял только у начала коридора, ведущего к гостевым покоям, а уж внутри можно было заниматься чем угодно. Об этих тонкостях Янису сказал Рил, и горгона в очередной раз смутился тому, насколько хуже понимает окружающую обстановку, и в очередной же раз порадовался, что не эльф. Сколько у них сложностей!
И сколько радости из-за того, каким догадливым был Рил! Не благодаря ли этим сложностям? Горгона постеснялся попросить, а эльф понял сам, усадил на колени, позволив змейкам обвить плечи, и принялся кормить Яниса с рук, выбирая то, что тому нравилось больше всего, и не забывая о молоке. Горгона жевал, жмурился от удовольствия, тихонько ластился всеми змейками.
— Ри-ил… Я тебя люблю…
— И я тебя, — Рил поцеловал вертевшуюся перед самыми губами змейку. — Наелся?
— Ага. Но ты меня пока с рук не спускай, ладно?
— Спи, никуда от тебя не денусь.
========== Глава 4 ==========
И все-таки в сокровищницу вела не только та небольшая потайная дверь. Был и нормальный широченный коридор с громадными дверями — оно и верно, как иначе драконица попала сюда? Кто другой, может, и предположил бы, что она вошла и дворфы замуровали вход, но… Она была Стражем, а не узником. И никто никогда не ограничивал её свободу. А потому коридор терялся вдали, ведя, несомненно, на поверхность.
Сейчас он был полон дворфов. Они стояли плотными рядами, те, кто не вошел в сокровищницу, и смотрели, как прощаются с той, кто жила рядом с ними столько лет. Стоявший у самой статуи глава рода говорил что-то, и его гулкий, размеренный голос взлетал к сводам пещеры, теряясь где-то там, в темноте.
Янис не вслушивался. Языка дворфов он все равно не знал, так что воспринимал низкий басовитый голос неким фоном — как размеренный стук барабанов, сопровождающий церемонию. Смотрелось все и впрямь торжественно: длинная, кажущаяся бесконечной змея дворфов, мерцающие сокровища и возвышающаяся над всем этим статуя драконицы из красного мрамора. Именно от нее горгона и не мог отвести глаз. Крылатая была прекрасна при жизни, но сейчас, словно пойманная дыханием вечности в неразличимый миг, она была грандиозна. Янис по праву мог гордиться собой. Ему удалось не просто создать огромную статую. От застывшей драконицы веяло мудростью, легкой лукавинкой и той долей чудачества, которую старое и очень мудрое существо могло себе позволить. А прожилки мрамора сплетались в причудливый узор, буквально текущий по чешуе, и нельзя было понять, в какой момент заканчивается чешуя и где начинается именно узор.
Он невольно сравнивал её с той друзой, гадая, что бы сказал неведомый мастер. Похвалил бы? Восхитился? Возмутился бы бездарности? Янис не знал и мог только гадать.
Еще почему-то отчаянно хотелось почувствовать ладонь Рила на своих пальцах — момент, что ли, такой был? Но эльф стоял рядом, прямой, равнодушный и холодный. И только на доли мгновения скосил глаза и улыбнулся едва заметно, будто тоже отдавал дань драконице этим мимолетным теплом.
Они все сейчас отдавали эту дань. Уважения, тепла и благодарности. Понимания и приятия того, чем она захотела стать. И когда глава рода в порыве чувств положил руку на камень, никто его не осудил. Замереть все, даже рокот барабанов, заставило другое: тихий треск камня.
