Лента была завязана совсем простым узлом и распустилась от одного движения. Внутри оказалось большое яйцо — судя по всему, драконье, — выполненное из темного мрамора в светлых прожилках. Янис еще раз глубоко вздохнул и повернул «яйцо».
Внутри мраморного овала оказалась выемка в форме грота, сделанная до того искусно, что, казалось, можно услышать журчание маленького ручья, прыгающего по камням. А на берегу ручья стояли двое.
Янис долго ломал голову, какой же именно камень выбрать. Легкость и воздушно-летящий силуэт светлой эльфийки, темное очарование дроу… А еще хотелось как-то подчеркнуть единство этих двоих.
Опал подошел идеально. Разнообразие оттенков позволяло использовать его для обеих фигурок эльфов. Темный со звездными синими проблесками для дроу, молочный для эльфийки. И маленькая капля лабрадора, лежащая в чаше из сомкнутых ладоней этих двоих.
Они молчали, потрясенные. Эльфийка, помедлив, протянула руку. Коснулась самым кончиком пальца вовсе не своей фигурки, а капельки лабрадора.
Потом подняла глаза.
— Спасибо, — на секунду Янису показалось, что перед ним Рилонар.
Горгона покраснел разом, будто вспыхнула внутри красная лампочка. Уткнулся взглядом в столешницу, змейки зашевелились, меняя узор косы. Вдруг захотелось спрятаться за спину Рила и выглядывать оттуда разве что змейками, но ладонь супруга, легшая поверх его собственной, помогла справиться со смущением.
Янис поднял глаза и улыбнулся — открыто, немного растерянно, но очень солнечно.
— Я рад, что вам понравилось.
Теперь кивнул уже отец Рила, коротко, резко, но от этого стало еще теплее-стыднее. Если уж даже его проняло.
— Я надеюсь, вам тоже понравится, — эльфийка полезла в небольшую сумочку, неприметно висевшую на запястье, достала оттуда пачку фотографий и положила на стол, раскрыв веером.
Две крайние запечатлели двух девушек: холодно-надменную эльфийку, такую молоденькую, что через эту надменность читалась растерянность, и свернувшуюся застенчивыми кольцами нагу, черную, с золотистой каймой по чешуйкам. А дальше… а дальше были не фото. Сгенерированные техникой картинки, с которых смущенно, восторженно и насупленно глядели маленькие эльфята или наги, сумеречные и золотисто-охристые, с разноцветными змейками вокруг морд, совсем как у Яниса.
Янис растерялся так, что змейки расплелись из косы и легли на плечи сплошным покрывалом. Горгона не злился, нет. Он и в самом деле многое выспросил у родителей и деда с ба. Просто… так быстро? Пожалуй, он не удивился бы фотографиям эльфийки. Может быть, обиделся бы, что так демонстративно, но не удивился. Но нага… так неожиданно было, что озаботились и ее поисками, хотя, казалось бы, до вероятного потомства Яниса эльфам никакого дела быть не должно.
Или это знак, что его все-таки приняли?
Горгоне отчаянно хотелось сползти под стол, свернуться там клубком и прикинуться, что его нет. Смущение было гораздо сильнее, чем при виде искреннего восхищения его работой. Но такое поведение было простительно разве что для пятилетнего малыша, так что Ян даже змеек уложил обратно в косу.
— Они… красивые, — почему-то шепотом сказал он, глядя на картинку, где маленький наг весело тянул куда-то эльфенка.
Пальцы Рила сжали его. Горгона чуть покосился и увидел, что любимый странно улыбается. Едва-едва, одними уголками губ, но так тепло и мечтательно… Потом, заметив его внимание, Рилонар обернулся. Сжал ладонь уже всерьез, спросил:
— Ты согласен?
Горгона помолчал, серьезно обдумывая и вопрос, и ответ на него. Потом поднял на сумеречного решительный взгляд.
— Да. Но только если мы не будем торопиться и познакомимся с ними нормально.
Это удивило эльфов. Рил замер, а его мать чуть подняла бровь.
— Я думала, вы против пускать кого-то в свою жизнь.
Горгона хмыкнул, отбрасывая назад непокорную змейку:
— Я старался разобраться и понять. Ну… и вы были более убедительны, чем Крылатая.
— Она очень нам помогла, — Рил гладил его ладонь, пытаясь успокоить. Камень под одеждой тепло пульсировал, отдавая привкусом недоумения — эльф не стремился сейчас скрывать свои эмоции, пренебрегая таким способом общения.
— Девушки согласны на наши условия, если вы об этом, — эльфийка честно попыталась понять, что имеет в виду горгона. — Все уже обговорено.
— Дети должны расти в любви. И я считаю, что в таком случае теплые, хоть и дружеские, отношения с матерью лучше чисто делового контракта.
— Хорошо, — два листочка с номерами телефонов легли на стол поверх фото. — О возможных звонках они тоже предупреждены.
Янис посмотрел на эльфийку почти с умилением. Ну, понятно теперь, в кого Рил такой предусмотрительный. Хотя лучше всего на уверенности горгоны в себе сказалась именно растерянность эльфийки. Его не облили презрением и не поставили перед стеной холодной вежливости, и это свидетельствовало о том, что его и впрямь приняли. А еще наметанный взгляд скульптора то и дело выхватывал в эльфах черты Рилонара — выражение лица, изгиб бровей, форма губ, характерный жест рукой. Поэтому Янис не мог не улыбаться, хотя и старался не сделать эту улыбку слишком уж широкой.
