Глеб прервался и сделал несколько больших глотков из своей чашки.
— И третий тип по делению Ларанга — люди, чьи тела не принимают энергии Источника, их организмы не выдерживают давления силы, которое идет от Искры, и та их убивает.
Георгий допил свой чай, демонстративно отодвигая от себя пустую чашку.
— Вы хорошо знаете теорию развития человечества после эпохи Разрушения.
За прошедшие семь лет Георгий изучил всю литературу, которая имела хоть какое-нибудь отношение к синдрому Ларанга. Научную, околонаучную, фантастическую, бульварную, желтую прессу. Все, что могло помочь ему найти ответ на один единственный вопрос: как вылечить сына. Мог пересказать работы наиболее выдающихся ученых по этому вопросу или наизусть процитировать тезисы врачей, работающих над этой проблемой. Но к сожалению ни его память, ни его знания, ни его начитанность не приносили никакого результата.
— Существует и другая теория, — словно не слыша собеседника, произнес Еларин. — Источник — это не просто излучатель энергии, он является чем-то наподобие антенны из другого измерения или Вселенной и что Искры — это некое коллективное целое, которое сетью окутывает наш мир для только ему пока известных целей.
— Вы сейчас говорите о теории доктора Фернсби? — иронично поинтересовался Гронский.
— Вы о нем знаете? — собеседник даже не попытался скрыть удивления. — Он мой ученик. Но он захотел большей славы. Даже нашел себе влиятельного покровителя. Думает, что один сможет вытянуть эту теорию.
Георгий никак не отреагировал на подобные признания.
— Я с ним лично разговаривал не так давно. И он мне вкратце рассказал о своей теории. Но правда добавил, что к синдрому Ларанга она имеет весьма слабое отношение.
Еларин поправил очки.
— По так называемой теории доктора Фернсби люди, страдающие синдромом Ларанга, не отторгают Искру, их тела также, как и тела других носителей принимают ее, но их организмы не способны мутировать. Они не становятся частью единого целого. Подобный организм делает Искру бесполезной как частицу одного чего-то большего. И она старается избавиться от такого носителя.
Георгий тяжело выдохнул и потер лоб.
— Вы всерьез в это верите? — скептически уточнил он.
— У меня есть доказательства. Мы сравнивали анализы крови и других тканей разных людей с синдромом Ларанга. Их рисунок Искр отличен от других носителей, которые позволяют своим организмам подстраиваться под влияние Источника.
— Почему же никто кроме вас этого не видит? Ведь возможно тогда можно было бы найти способ помочь людям, умирающим от этой болезни.
Доктор жестом подозвал официантку и заказал еще один кофе.
— Почему вы решили, что никто не видит? Просто если открыть эту информацию, значит признать, что теория Ларанга не верна. И что все эти годы люди неправильно воспринимали Источник. Что все гораздо сложнее, и он по-прежнему приносит людям вред.
Георгий откинулся на спинку стула.
— Я понял, Глеб, вы состоите в одной из сект. Тех самых, которые постоянно надрываются и кричат о том, что Источник — зло, его надо уничтожить, а заодно и всех носителей. И было бы здорово вернуть прежний мир.
Собеседник вымученно улыбнулся.
— Если говорить вашими словами, Георгий, то я на самом деле сектант. Мой идол — это наука.
Уставшая после ночной смены девушка принесла заказанный кофе и поставила его перед Глебом. Еларин бросил на нее мимолетный взгляд и снова вернулся к своему собеседнику.
— Долгие годы научный центр, в котором я работаю занимается так называемым синдромом Ланграна, мы провели большое количество исследований. Наблюдали за разными людьми с этим заболеванием. Изучали их реакцию на то или иное лечение и пришли к выводу, что состояние больного значительно улучшается, когда он приближается к Источнику.
Георгий чуть подался вперед, положив руки на стол и придвинувшись к Еларину.
— Что вы имеет ввиду? — напряженно спросил он.
— Последние пять лет я живу в северной части Адентона.
— В зоне отчуждения?!
— В нашем кругу не очень приветствуется именно это название. Ведь для кого-то это место становится новым домом.
Гронский потер щеки. Еще раз окинул своего визави с головы до ног. Как будто только сейчас увидел. Лицо бледное, осунувшееся, красные словно от недосыпа глаза, щетина, одежда неброская, простая, не рванная, не затертая, но и новой ее не назовешь. И он пьет кофе так, как будто больше никогда не собирается спать.
— В зонах отчуждения, — упрямо повторил он, — я слышал, в ходу разные энергетики. Почему?
— Там нельзя быть в расслабленном, спокойном состоянии. Всегда надо быть собранным, в тонусе, чтобы суметь вовремя среагировать на выплески Источника.
— Выплески энергий в зонах отчуждения — это ложь. Карьер надежно защищает мир от любой агрессии Источников. Это доказанный факт. Больше агрессии исходит от самих отщепенцев.
Еларин вымученно улыбнулся.
— Кто по-вашему эти отщепенцы? Вы хоть раз были в этих зонах?
Перед глазами пронеслось бескрайнее море песка. Стена пыли, поднимающаяся до самого горизонта. Завеса, которая спасла жизнь ему и еще одному стражу, пытающихся уйти от банды вооруженных до зубов головорезов.
