И он брал. За все дни одиночества и боли. За вынужденные разлуки. За их бесконечные попытки удержать дарованное счастье любой ценой. И за предстоящую разлуку.
Уже под утро, она уставшая и сонная свернулась клубочком у него под боком, положив голову на плечо. Георгий поцеловал ее в лоб, на несколько секунд задержавшись, вдыхая запах чуть влажной кожи.
— Пора прощаться, Олька.
Она распахнула глаза, из которых разом испарилась вся истома и сонливость. Приподнялась на локте.
— Ты о чем?
— Мы с тобой можем спасти нашего сына.
Дорога к аэропорту Дранкура шла по берегу моря, проходила через длиннющий тоннель в скале и серпантином забирала в горы на высоту более чем две тысячи метров, где и располагалась взлетная полоса и само здание воздушного вокзала.
Артем спал на заднем сидении. Чтобы поездка для него прошла легче, Ольга дала ему таблетку успокоительного. Сама она сидела на сидении рядом с водителем и, отвернувшись, неотрывно смотрела в окно. Было еще совсем раннее утро и дорога была почти пустая.
Георгий в этот раз не стал брать на себя управление автомобилем и, задав маршрут, поставил на автоматическое управление. Сейчас не хотелось ни отвлекаться, ни расслабляться. Сейчас хотелось быть вместе с семьей, чувствовать их каждой клеткой, каждым нервом.
Только вот Оля после того, как он все рассказал ей, отдалилась от него. Нет, она не противилась, не спорила и сделала все как он сказал. Но словно на автомате, словно против своей воли.
— Олька, повернись ко мне, пожалуйста, — тихо попросил он.
Она поколебалась немного, но выполнила его просьбу. Ее лицо все было в слезах. Она научилась так плакать, беззвучно и почти незаметно, чтобы не расстраивать Артема.
— Я не знаю, как мне жить без тебя, Гера. С того самого дня как ты ворвался в мою жизнь и сделал предложение стать твоей женой. Я не умею.
— Это ненадолго, моя хорошая, — он как мог улыбнулся. — Сейчас я отвезу вас в аэропорт. Там вам с Артемом будет легче и быстрее добраться до Оркли. После сядете на поезд и через несколько часов прибудете на границу с первой зоной отчуждения. Когда приедете, позвонишь по телефону, который я тебе дал. Вас встретят.
— Я это уже поняла, Гера. Не волнуйся, я все сделаю. Меня больше беспокоит, как будешь ты добираться.
— В самолет с Рунами мне никак не сесть. А через зоны отчуждения и пустыни, используя свой статус стража, я смогу добраться до Оркли. Доктор Фернсби сказал, что ему понадобится время для обследования Темы. Я как раз прибуду к тому времени.
— Что потом? — Ольга испытывающе на него смотрела. — Наш сын теперь будет собственностью доктора Фернсби?
— Он будет жить! — резко ответил Георгий. — Разве не это сейчас главное?
Она отвернулась к окну. Он тяжело выдохнул и тоже перевел взгляд на дорогу.
— На какое-то время мне придется вас оставить. Для всех мы улетели в Хардан на чемпионат. Я придумаю достоверную причину, почему вы не вернулись со мной в Дранкур. Первое время я должен буду ходить на службу как обычно, чтобы не привлекать внимания. Думаю, мне понадобится полгода, может чуть больше, чтобы найти причину и уволиться из Управления или чтобы меня уволили. За это время я сделаю для нас всех новые документы. Я уже попросил одного знакомого помочь с этим. И мы начнем новую жизнь. Все втроем. Это главное.
Машина въехала в тоннель и в салоне стало значительно темней. Георгий потянулся, чтобы включить освещение, но Оля его остановила.
— Как же наши родные? — тихо спросила она.
— Сначала они будут знать то же, что и все. Потом найдем способ им все объяснить.
— Ты все время говоришь лишь одно слово — потом. Потом — это не руководство к действию. А что если это потом, будем еще хуже, чем сейчас?
— Если ничего не сделать, то даже этого потом не будет! — он повысил голос.
Георгий стиснул зубы, останавливаясь. Ночью она согласилась с его планом. При свете дня все стало тяжелее и страшнее. Как войти в бурлящую реку, даже не зная, сумеют ли они когда-нибудь выкарабкаться на берег.
— Я все эти годы искал способы. А теперь у нас есть призрачный шанс на это потом. Я не могу сказать тебе ничего конкретного, потому что все силы уходят на здесь и сейчас. Я только и думаю, как вы доберетесь, как мне провезти эти Руны, как вас примет Фернсби, что он скажет. Согласится ли он? Когда закончится этот этап, я начну думать, о том, что делать дальше.
Ольга тяжело вздохнула и погладила его по плечу.
— Прости, ты нашел способ спасти нашего сына, а я только истерю.
Георгий ободряюще сжал ее пальчики.
— В рюкзаке карта. На нее я положил все деньги, которые у нас были в данный момент и еще наличка. На первое время, потом я буду ее пополнять. Прости за это дурацкое «потом». Я тебя не подведу, Оля.
— Герка, а как же ты? — она жестко впилась ногтями ему в ладонь. — А вдруг узнают про Руны? Давай уедем вместе.
— Я боевой офицер Стражи. Полковник пятого уровня. С заявленным шестым. Меня так просто не отпустят. Не забудут и не отступят. Будут искать. Мы не сможем все время бегать. Нет, чтобы жить нормальной жизнью Артем Гронский для всех должен перестать существовать. И мы вместе с ним.
