— Не был уверен, что вы меня не пошлете. Я — страж и расследование преступлений не мое дело. Думал, скажете, чтобы я не путался у вас под ногами.
Виктор усмехнулся.
— Почему вы считаете, что водитель врет?
— Наш с ним разговор в баре не единственный. Первая наша встреча состоялась несколько дней назад. Он был чертовски пьян, но более разговорчив. Рассказал мне про свою жизнь, семью, работу. Про то утро. Когда, ожидая окончания погрузки, зашел в кафе, выпить чашку кофе. А потом он резко переключается на саму аварию, при этом постоянно путаясь в основных моментах. Иногда говорит, что это водитель легковушки на него вылетел, в другой раз говорит, что он сам его задел, вчера он мне сказал, что не птичка и взлететь не мог. Когда я его спросил, что было между кофе и аварией, он не смог ничего вспомнить. Словно в голове у него черное пятно. Но ведь так не может быть. Даже если он бы принял наркотики, как официально заявлено и заснул за рулем, он бы все равно помнил, как боролся со сном, как его тошнило или он хотел пить и отвлекся, чтобы достать бутылку. Или слушал пение птичек ранним утром в горах. Или еще что-нибудь!
— Может, он просто не хочет об этом говорить? Тяжело вспоминать, что ты становишься виновником гибели людей.
— Борис большую часть жизни проработал водителем дальних рейсов. С семьей у него не заладилось. Он женился, когда ему было уже почти сорок, у него родилась сначала дочь, а потом сын. Но жена ушла от него через пять лет после рождения первого ребенка. А дети остались с отцом. Видимо ради них он сменил свою работу и устроился развозить грузы для компании «НордХарм». Зарплата меньше, зато больше времени проводит дома. С помощью одного моего знакомого я взломал его соцсети.
Малешский дернул бровью. Видимо это была укоризна.
— Очень аккуратно, — оправдался Олег, — и узнал, что самый близкий человек для Бориса — его дочь. В его же личной переписке ничего интересного нет. Он не обсуждает свои проблемы ни с кем, по крайней мере, в сетях, а вот у девчонки есть, что почитать.
— То есть вы взломали не только сети Бориса?
— Так получилось, — Арсенин развел руками, — одно потянуло другое. Но зато она сильно переживает за отца и делится этими переживаниями со своим другом. Писала, что отец замкнулся в себе, стал много пить и когда она пыталась поговорить с ним, он рассказывал ей примерно тоже, что и мне. Кофе, черный провал, смятая машина, дорога, трупы. И что он ни разу не сказал, как произошла сама авария. Правда последние ее письма были на более радостной волне. Она рассказывала своему другу, как счастлива, что поступила в Главную Академию Художеств Дранкура. Туда не берут ни за деньги, ни по блату. Исключительно по таланту и силе Искры. И для девчонки стало большим удивлением ее зачисление на один из факультетов.
Виктор бросил взгляд на своего помощника.
— Саша, что у тебя?
— Во многом моя информация совпадает с тем, что рассказал Олег. По приезду в Бран я в первую очередь решил поговорить с окружением Вязского. Дочь отказалась со мной встречаться, зато получилось разговорить нескольких его близких друзей. Борис — он не просто водитель дальних рейсов. Он — водитель с Искрой. У него повышенная выносливость организма, которая позволяет не спать сутками и какое-то время быть в высокой работоспособной форме без всяких допингов. Зарабатывал он всегда прилично, но, когда женился, решил поменять образ жизни и ушел работать в перевозки на близкие расстояния. Как сказали его друзья, жена не очень обрадовалась таким переменам финансовому благополучию и ушла. Но пить он не начал и продолжил жить, как и жил раньше. То есть работал и растил детей. Все, кто его знает постоянно подчеркивали его повышенное чувство ответственности и долга перед детьми. Он не влезал ни в какие авантюрные мероприятия, дорожил работой, почти не пил и уж никто никогда не знал, что Борис может баловаться наркотиками. С ним самим я собирался поговорить в тот самый вечер, когда мы с тобой встретились.
Александр посмотрел на стража.
— Ты пришел первым и мне осталось лишь наблюдать за вами со стороны. Заодно я увидел тех двоих, что следили за тобой. Потом, когда ты вылетел как ошпаренный из кафе, я понял, что ситуация начинает меняться и тебе скорее всего понадобится помощь. Тем более Борис явно не был настроен на общение.
— Спасибо, — усмехнулся Олег, — твое эффектное появление было очень своевременным.
— Какие выводы мы можем сделать из всего выше сказанного? — подвел черту Малешский.
— Виктор, у вас же наверняка есть протоколы с места аварии? И дача показаний самого Вязского. Можно их посмотреть? — попросил Арсенин.
Адвокат нажал несколько клавиш на своем ноутбуке и над столом появилась проекция экрана.
Олег внимательно разглядывал снимки с аварии: покореженный автомобиль, окровавленные тела на носилках, люди в форме стражей, помятая фура, растерянный водитель. Виктор видел его сосредоточенное лицо и буквально тонул в океане боли, которую сейчас испытывал сидящий перед ним человек, обреченности, безысходности, невозвратимых потерь.
