Я оторвал взгляд от затылка женщины и наклонился над второй. Та же история. Тот же знак на затылке. Я осмотрел пояс женщины и связку неприметных на серой ткани рясы, ключей. Я не знал от тех ли они дверей что нужно было открыть мне, но выбора у меня не было. Я осторожно снял связку с пояса женщина, но та пребывала в таком глубоком трансе, что даже не шелохнулась, когда ключи уже были у меня в руках. Решив больше не испытывать судьбу, я быстро покинул комнату и, очень осторожно, проверяя и прислушиваясь, спустился по лестнице вниз. Основной холл был все так же безжизненен и пуст и, спокойно миновав его, я оказался перед дверьми кабинета. Присев, я решил перепробовать ключи, впрочем, к моему вящему удовольствию, подошел уже второй и после нескольких тихих щелчков, дверь отворилась. Я, облегченно выдохнув, выпрямился.
В кабинете было темно, поэтому я вернулся в холл и снял один из настенных подсвечников. Затем снова вернулся в кабинет и осмотрелся. Несколько стульев с высокими спинками да трое столов, заваленных кипами рукописей и книг, составляли все убранство этой комнаты. Найти нужную мне книгу с записями вновь прибывших «постояльцев» Дома Равнодушия как оказалось не составило особого труда. Она лежала раскрытой на столе, стоящим чуть дальше к концу комнаты. Книга была массивной, в толстом кожаном переплете, меж открытых страниц лежала длинная красная ленточка, служащая, по всей видимости, закладкой. Я наклонился над книгой, поднося подсвечник со свечой чуть ближе и, приложив палец к странице, вчитался в строки. Буквы были выведена аккуратным, практически каллиграфическим, подчерком. Они буквально завораживали своей красотой. Такого красивого написания я доселе не видел. Если судить по записям, сделанным в книге, за последние дни в Дом Равнодушия не поступило ни одного нового человека. Я огорченно вздохнул, сжав от безнадежности кулаки. Неужели придется обыскивать все три обители, а если Стагон вообще ошибся в своих подозрениях и Садон Капур не стал помещать Леонела в застенки Дома Равнодушия, а спрятал его в другое место. Но раз уж я влез в это место, то стоило проверить все до конца. Я снова вздохнул и собирался было уже уйти, как в последний момент, мой взгляд уцепился за клочок бумаги торчащий из-под корешка книги. Я достал его и пробежался глазами по строчкам. Подчерк был тот же, только вот писали второпях, и он не выглядел уже так красиво как в книге. Текст был коротким и содержал в себе несколько отрывочных замечаний.
«Особый гость. Разместить тайно. Сначала в Желтой, после всех приготовлений перевести в Синею. Приказ лично…»
Судя по тому как текст обрывался, писавшего отвлекли или ему просто не хватило времени на то, чтобы закончить свои записи. Улыбка непроизвольно коснулась моих губ. Вот оно, подумал я. Так Стагон оказался прав и если в Доме Равнодушия не ждали еще кого-то, то особенным гостем определенно бы Леонел.
В любом случае я уже собирался проверять все обители на территории Дома Равнодушия и то, что я начну с Желтой, ничего не меняло. Я быстро положил записку на тоже место где она и была. Поправив лежащую на столе книгу с записями я покинул кабинет, закрыв за собой дверь и заперев ее на ключ. Затем осторожно пересек холл, по пути вернув настенный подсвечник на его место, и столь же осторожно поднялся вверх по лестнице к комнате в куполообразной крыше. Перед дверью мне вновь пришлось собраться с духом. Вдруг женщины уже закончили свой сеанс. Тогда мне придется их устранить, а мне не хотелось оставлять за собой следов. Двух идиотов, Алинна и Квина, я в расчет не брал. Наконец решившись, я, на всякий случай, достал кинжалы и, открыв дверь, осторожно скользнул внутрь.
Женщины находились все в том же положение что и раньше, вот только травами стало пахнуть еще сильнее прежнего. А еще в комнате стояла гробовая тишина, не было даже того монотонного гула, ранее исходившего то ли от женщин, то ли еще не известно откуда. Я, как можно тише, подкрался к сестре Фиммер и, надо сказать, не без труда незаметно повесил ключи обратно на ее пояс. Затем развернулся в сторону двери чтобы уйти, но в следующий момент чуть было не выронил от неожиданности кинжал из правой руки. Фиммер резко схватила меня за руку, жестко сцепив пальцы на моем запястье. Я попытался высвободиться, но хватка у нее была железной. Голова сестры Равнодушия неестественно вывернулась в шее, уставившись на меня белками закатившихся глаз. Я вновь дернулся, но и в этот раз моя попытка не увенчалась успехам. Возникало ощущение, что мою руку сковали железными оковами, второй конец которых был вбит в стену. Губы Фиммер изогнулись в кривой ухмылке и так и застыли, не дрогнув и не разлепившись даже в тот момент, когда она заговорила.
– Я вижу тебя мальчишка, – ее голос показался мне карканьем старой вороны. – Я слежу за тобой. Я знаю тебя.
С каждым словом ее голос менялся, перетекая в разные оттенки и тона от мужского в женское, от детского в зрелое, а затем в старческое.
