– Ты должен освободить меня, – взгляд белесых глаз прожигал меня насквозь, выворачивая мою душу наизнанку. – Ты должен, и ты сделаешь это.
Вдруг с лица Фиммер спала улыбка, а губы искривились в пренебрежительном отвращение.
– Нет, нет, – голос стал плаксивым и слабым. – Не делай этого. Не смей освобождать меня. Ты этого не сделаешь. Ты умрешь мальчишка. Ты умрешь Ардос.
Пальцы Фиммер на моем запястье внезапно разжались. Я тут же отпрыгнул в сторону и быстро на четвереньках пополз к двери.
– Ардос, Ардос, Ардос, – оно звало меня, а затем разразилось громким лающим смехом.
Я ударом кулака, сжимавшим рукоять кинжала, отворил дверь и буквально вывалился из комнаты. Смех стих, и я решился обернуться. Две женщины сидели все в том же положение что и раньше, склонив бритые головы над чадящей чашей с травами. Я быстро захлопнул дверь, желая поскорее убраться отсюда.
Быстро сбежав по лестнице вниз, уже нисколько не переживая о том, что меня обнаружат, я налег на массивную дверь и вышел на крыльцо. Стражник, охранявший вход, все также безмятежно похрапывал, и я, без каких-либо проблем, миновал его. Отойдя немного в сторону, я попытался отдышаться, обдумывая то что произошло со мной несколькими минутами ранее. Но так и не смог найти здравого объяснения произошедшему. То, что случилось в той комнате, было словно из моих кошмарных снов, только вот в этот раз я не спал. Такое уже было однажды, вспомнил я. В глубоком детстве. Там в шатре провидицы, старуха вела себя также. Но тогда-то я списал это на то, что старая женщина обезумела. Но Фиммер? Хотя я совсем не знал сестру Равнодушие и не мог утверждать была ли она в своем уме или нет. К тому же, то чем они занимались со второй женщиной в той комнате походило на какой-то ритуал, а те травы что они вдыхали вполне могли вызвать странное поведение. А может это у меня случились галлюцинации из-за того дыма, которым я надышался. В конце концов какая разница решил я, у меня есть дело, и я должен был его выполнить, а все остальное может и подождать. Я стряхнул с себя остатки наваждения, произошедшего со мной, и направился к Желтой обители.
Остановившись за углом дома рядом с кустами, в которых не так давно прятался, я внимательнее оглядел здание. Немногочисленные окна, более похожие на узкие длинные бойницы были зарешечены. Толстые прутья решетки стояли так близко друг от друга, что пролезть меж ними даже очень худому человеку не имелось никакой возможности. У входа тоже дежурил стражник и, в отличие от своего безответственного соратника, спавшего на посту у входа в Главную обитель, не спал. Я немного подождал в надежде что стражник покинет пост или отвлечется, но тот, к моему несчастью, оказался слишком уж добросовестным или ему просто-напросто не хотелось спать и до того нечем было заняться, что он посвятил все свое время своей непосредственной обязанности. Мне ничего не оставалось, как набраться наглости и идти напролом. Быстро надвинув серый капюшон, позаимствованной мною на время рясы, я вышел на свет и направился прямиком ко входу и охранявшему его стражу.
– А ну стой, – резво преградил мне дорогу страж. – Куда это ты собрался?
– Я по поручению сестры Фиммер, – как можно резче ответил я. – Отойди в сторону. У меня нет на это времени.
– А мне почем знать по чьему ты здесь поручению, – стражник не сдвинулся с места. – Мне никто не говорил…
– Послушай, – гневно прервал его я. – Сестра Фиммер и госпожа управительница сейчас на сеансе. Она послала меня разобраться с делами. Но из-за тебя я не могу выполнить ее поручение. Ты хочешь, чтобы я вернулся к сестре Фиммер и прервал их занятие?
– Занятие? Сеанс? – стражник непонимающе захлопал глазами, видимо будучи не в курсе дел Фиммер и управительницы Дома Равнодушия, затем подозрительно прищурил глаза. – Какой еще сеанс?
– Какая тебе разница, – прорычал я. – Так мне прервать их занятие и позвать сюда сестру Фиммер? Ну, чего вылупился, решай быстрее, у меня нет времени стоять здесь с тобой.
– Ладно, проходи, – недовольно пробурчал стражник. – И передай сестре Фиммер, чтобы в следующий раз предупреждала заранее, что пришлет своего человека.
– Непременно, – процедил я сквозь зубы поднимаясь по небольшому крыльцу к двери. – А еще лучше, я сразу оповещу об этом госпожу управительницу.
Стражник позади меня что-то протестующе залепетал, но я, не слушая его возражений, вошел внутрь. Дверь за мной с глухим стуком затворилась. Холл Желтой обители, оказался, как и ожидалось, меньше чем в Главной. Но в отличие от того, он не был пуст. В самой его середине стоял небольшой полукруглый стол, за которым восседая на высоком стуле с изогнутой назад спинкой посапывал пожилой брат Равнодушия. Его редкие волосы были посеребрены сединой, изборожденное морщинами лицо было умиротворенно спокойный. Он громко сопел и причмокивал во сне губами, раздувая при этом широкие ноздри, из которых клочками торчали седые волосы.
