– Ладно, – тут же отмахнулся Стагон, – разбухтелся, как моя старая бабка. Нам с Вороном пора заняться делом. Нет времени на бессмысленные разговоры с тобой. Ну а ты чего встал, пойдем. Капур ждать не будет.
Наемник резко встал и в развалку направился к выходу. Я криво ухмыльнулся, а Пароф лишь пожал плечами и безнадежно махнул рукой в спину уходящему Стагону. Я, кивнув на прощание головой Парофу, вышел следом.
Практически до самых ворот усадьбы Капур шли молча.
– Ты теперь снимаешь комнату в «Серебряном роге»? – поинтересовался я, когда мы уже были на подходе.
– Да, – нехотя ответил наемник. – Обстоятельства Ворон нас заставляют менять некоторые моменты в нашей жизни.
– И что это за обстоятельства? – хмыкнув, спросил я.– Игра в кости?
Стагон ничего не ответил, лишь что-то недовольно пробурчал себе под нос. Впрочем, я и так знал, что Стагон частый посетитель игральных домов, к тому же я не раз заставал его за игрой в «Имперских странников» с другими наемниками из охраны Ласса. Причем Стагон был из той категории людей, что постоянно проигрывали, но видимо учиться на своих ошибках он не привык, поэтому продолжал спускать свои деньги. К тому же не стоило исключать из этого списка шлюх и выпивку, которых наемник тоже не обделял своим вниманием. И видимо поэтому он перебрался из «Алой лилии», трактира в одном квартале от преториата, в более дешевый «Серебряный рог», причем договорившись с Парофом на полцены. Впрочем, это были его проблемы и меня они совершенно не касались, естественно пока не мешали нашему делу.
Стража у ворот поместья пропустила нас, не задавая лишних вопросов. Стагон направился ко входу в дом, но на самой середине выстланной гравием дорожки, нас окликнул Эрвин. Он шел со стороны конюшен, недовольно глядя на нас из-под кустистых бровей.
– Что это вы постоянно задерживаетесь? – спросил он, останавливаясь в шаге от нас. – Думаю, надо запретить вам шататься там где заблагорассудиться, и заставить жить, как и остальных членов отряда в специально отведенных комнатах в поместье.
– А как же женщины, вино и…
– Главное безопасность господина Капур. Если хотите прохлаждаться и при этом чтобы в кармане у вас звенели слэны, то вам здесь не место. Я найду более ответственных людей.
– Опозданий больше не будет, – медленно пробурчал я, сохраняя свой серьезный образ угрюмого молчуна, который очень не любил разговаривать, а если произносил слова, то по делу. Впрочем, Ароф немного подпортил мою репутацию, рассказав про нашу совместную игру в «Имперских странников». Про то, как мы мило беседовали во время нее, и что я вполне охотно разговариваю, если расположить меня к беседе.
– Надеюсь, – Эрвин изобразил грозный вид. – А не то мы с вами быстро распрощаемся. Ласс еще спит, идите и смените на дверях его спальни Койтера и Лийна.
– Конечно, еще спит, – недовольно проворчал Стагон, когда мы отошли на достаточное расстояние от Эрвина, где он не мог услышать слов наемника. – А кто-то уже с утра на ногах.
Я решил промолчать, хотя в чем-то Стагон был прав. Мы вошли в дом и поднялись наверх по широкой лестнице. Прямо напротив нее находились двери огромной спальни старшего Капур, которого, надо сказать, за все это время я так ни разу и не видел. Комната Ласса находилась справа, чуть дальше по коридору и имела чуть меньшие размеры опочивальни его отца. У его дверей стояло двое наемников из нашего отряда. Высокий широкоплечий Койтер выросший, по его словам, в одной из северных преторий стоял со скрещенными на груди руками, облокотившись спиной о стену. Он приветливо кивнул нам свой лохматой головой. Вид у него был немного диковатый. Как говорил Стагон, жизнь на севере Империи была нелегкой, и постоянные стычки с племенами гра делали тамошних жителей немного похожими на этих варваров. Лийн был чуть ниже ростом, но в плечах не уступал Койтеру. Он был единственным из всех нас коренным уроженцем претории Валента. Он родился в Пазре и знал ее как свои пять пальцев. Но это не делало его менее опытным бойцом, чем остальных. Светловолосый и голубоглазый Лийн внешностью и осанкой, походивший на аристократа, побывал не в одной стычке. Он чем-то напоминал мне Тавиша. Такой же веселый и добродушный, но чуть менее заносчивый и, в отличие от Паледо, его слова намного реже расходились с делом. А если уж говорить по-простому, Лийн не был таким пустозвоном и шутом, как Тавиш Паледо, но в то же время чем-то сильно на него походил.
– А вот и смена, – улыбаясь во все зубы, воскликнул Лийн. – Вот господин Ласс обрадуется, когда проснувшись, увидит вас на дверях.
