Лисин-старший залез на пассажирское место, Михаил вернулся за руль. Пикап сорвался, забрызгав Юлию Владимировну песком. Через несколько секунд она исчезла позади.
– Вредная бабища, – сказал Лисин. – В школе у меня готовальню украла.
Я сочувственно вздохнул.
– Удачненько съездили, – шепнула мне на ухо Светка.
– Забавно, – согласился я. – Поучительно. Весело.
– Ага, – кивнула Светка. – Я себе чуть всю башку не отхохотала.
– Как он может спать в этом…
Светка поморщилась.
– Смраде, – подсказал я.
– Смраде, – согласилась Светка. – Я отсюда слышу, просто жуть…
Светка поморщилась снова.
– Сама знаешь, у него плохо с обонянием, – сказал я. – Он этой вони и не чувствует.
– Ты спустишься в Аид без глаз, волос и языка, – продекламировала Светка. – Про обоняние что-то не помню…
– Проклятые годы, – вздохнул я. – Никто не молодеет, все дела.
Едальня «Папа и Оливье» располагалась на берегу небольшой речушки в удобном местечке: от шоссе метров сто, обширная стоянка, отсыпанная гравием, беседки с мангалами, летняя терраса с самоваром, народу немного, кроме нас, фура и «Логан». Фурщик мрачно жарил сосиски, семья из «Логана» чаёвничала.
Мы со Светкой сидели в крайней беседке, грызли орехи и пили чай, отец спал в машине. Уже два часа спал. А мы два часа чай пили. Отдыхали.
Вообще-то мы тут не загорали, вообще-то мы ждали…
– Достала эта вонь, – Светка вынула из кармана пластмассовую расчёску. – Не могу.
– Потерпи немного… – Я попытался воззвать к голосу разума.
Поздно.
Расчёска оплавилась, Светка задула её и сунула в пепельницу. Теперь воняло палёной пластмассой.
Мимо проходил пацан с мороженым, остановился, уставившись на Светку.
– Здорово! – с восхищением сказал пацан.
Я злобно ткнул Светку локтем.
– Это у тебя что, из пальца огонь стреляется? – спросил пацан.
Мелкий, лет восемь, из «логановской» семейки.
Светка не отозвалась.
– Это фокус, – объяснил я. – У неё искусственный палец с лазером…
– Ага, – кивнула Светка.
Она направила палец вверх. В крышу беседки ударила пылающая стрела, с балки свалилось пустое осиное гнездо. Бухнулось на стол, задымилось, запахло не хуже расчёски.
– Нормально, – оценил пацан. – А я из спичек пугач могу сделать.
Я толкнул Светку в бок уже ощутимее, до рёбер, чтобы прекратила это безобразие.
– Молодец, – похвалил я пацана. – Пугач – это дело.
Пацан подсел к нам, откусил от мороженого. На Светку он смотрел с большим уважением.
– Пугач – это дело, – повторил я. – Но на твоём месте я бы учился стрелять.
– Стрелять?
– Стрелять.
– Зачем?
– Ну, мало ли… Вдруг понадобится?
Пацан откусил от мороженого.
– Стрелять – это тема, – подтвердила Светка. – Учись сразу из гранатомёта, так вернее…
Я наступил ей на ногу.
– Учись сначала из мелкашки, – посоветовал я. – Да, стрельба – олимпийский вид спорта.
– Я бегом занимаюсь, – сказал пацан.
– Еще лучше, – подхватил я. – Стрельба – и бег. За этим будущее, поверь.
– Подумаю… А что за дым там? Вы мимо дыма проезжали?
– Лесные пожары, – объяснил я. – С севера наступают. По радио передавали, что за ночь целый городок выгорел.
– У нас тоже каждый год пожары. – Пацан ткнул пальцем осиное гнездо. – Каждый год что-то выгорает… А что за городок?
– А, так, маленький, – отмахнулся я. – Холмы, кажется.
– Не слышал, – помотал головой пацан. – Ну, ничего, отстроят.
Он почти доел мороженое.
– Да, наверное, – согласился я. – Всегда отстраивают.
– Не всегда, – возразила Светка и дунула на палец.
На нём заплясали оранжевые искры. Пацан разинул рот.
Город сгорел. Хозяин ушёл. Ушёл на берег, ждать новое стадо. В утренней тьме. В полуденном зное. До скончания времён.
Ага. Сейчас.
– А мы домой возвращаемся, в Вельск, – сказал пацан со вздохом. – К тётке ездили, решили вот кривульнуть. Теперь ещё триста километров колдыбаться. А дорога дальше совсем паршивая, все кишки вытрясет. А вы куда?
– В Унчанск, – ответил я, не знал, есть ли такой, но ответил. – Это в Сибири. Ещё почти два дня трястись…
Посигналили из «Логана». Парень вздрогнул, оглянулся. Семья грузилась в машину.
– Это… – Пацан поглядел на Светку. – Покажи ещё…
– Батарейки кончились, – опередил я.
Светка хмыкнула. Вспышка, угол стола упал на пол, бздым.
– Нормально… – Пацан рот раскрыл от восхищения. – Камень режет…
– Да это не камень, это пластик, – сказал я.
– Камень-камень…
Пацан поднял обломок.
– Тяжёлый…
Парень взвесил край стола на ладони. Положил на скамейку.
Я начинал злиться. Вот зачем весь этот цирк? Ну, понятно, что настроение плохое, понятно, но зачем же столы ломать? Я вот держу себя в руках, между прочим, а у меня тоже нервы…
– А где такую штуку купить можно? – спросил пацан. – Ну, лазерный палец?
– Нигде, – ответил я. – Это пока только перспективные исследования, у нас отец в секретной лаборатории работает, взял прототип на испытание. Лазерный палец свободы называется…
Светка промолчала.
Из «Логана» просигналили ещё.
– Понятно. – Пацан вздохнул. – Ладно, мне пора.
Он протянул мне руку.
– Бывай, – я пожал. – Хорошо тебе доехать.
Светке он руку протягивать не стал, сказал только:
– До свидания.
Воспитанно и с уважением.
