— Так сказать, это ложный слух, — величественно сообщила хозяйка метлы. — Кто-то из моих недругов выдал желаемое за действительное. На самом деле я не отправлялась на тот свет и пока не собираюсь… Ты просто не узнал меня, голубчик, поскольку я со времени последней нашей встречи слегка изменилась. Но ведь и ты… — Ядвига Кшиштовна с лорнетом у глаз чуть пригнулась и шагнула к Домби-Доритову. Он снова попятился.
— …Но ведь и ты, дитя мое, уже не тот. Был симпатичный, хотя и несколько капризный мальчик, а нынче… м-да… Ах! — Лорнет выскользнул из ее пальцев. Упал к блестящим туфлям Чарли Афанасьевича.
Ядвига Кшиштовна выпрямилась.
— Сударь! Неужели в вас нет ни капли джентльменства и вы не можете подать пожилой даме ее лорнет! — («Лорнэт», — произнесла она).
— Извольте, — ядовито отозвался Домби-Доритов.
Он наклонился и взял очки за рукоятку… а распрямиться не смог. Крепкими пальцами левой руки Ядвига Кшиштовна ухватила двоюродного правнука за затылок, пригнула пониже. А зажатым в правой руке прутом нанесла громко щелкнувший удар по тугим клетчатым брюкам.
— Уау-хау-аа! — взвыл Чарли Афанасьевич подобно гнездящейся в Плавнях ночной птице.
— Безусловно, — согласилась с ним двоюродная прабабушка, и прут щелкнул снова.
— А-а!! Что вы делаете!
— То, что должна была сделать двадцать пять лет назад. Увы, я оказалась недальновидной. Мне нравились фокусы мальчика Чарли с шариками, которые он перебрасывал из пространства в пространства. Я надеялась, что способности этого мальчика в дальнейшем послужат добрым делам. Ах, эта слепая любовь к правнукам… Но лучше поздно, чем…
…Власик потом очень жалел, что у видеокамеры сел аккумулятор.
— Такие получились бы кадры!
Он так сокрушался, что воспитанный в гуманных традициях Лапоть упрекнул его:
— Неужели ты такой кровожадный?
Власик возразил, что никакой крови не было, и в этом эпизоде гораздо меньше жестокости, чем в ежедневных передачах губернской телестудии «Криминальные вести».
— Зато такой исторический момент! Его можно было бы показывать всем, кто опять захочет лезть сюда со всякими оружейными проектами…
Лапоть подумал и согласился…
Но это было после. А пока…
— Ой-ёй-ёй!! Отпустите меня!
Домби-Дорритов пытался вырваться. Но видимо, пальцы Ядвиги Кшиштовны обладали магической силой. Она отпустила воющего родственника лишь тогда, когда прут хлопнул еще трижды. Домби-Доритов в согнутом виде пробежал головой вперед, упал на колени, вскочил. Шляпа и очки слетели. Бородка теперь казалась приклеенной, хотя была, конечно же, настоящей. Лицо стало почти мальчишечьим.
— Как вы смеете! — приплясывая, вскрикивал Чарли. Я… в милицию! В суд!.. Я…
— Ладно, ладно. Успокойся. И помни на будущее, что не следует баловаться с гипер-пространством и устраивать безответственные эксперименты… А еще лучше, если ты забудешь про все эти дела вовсе… — Ядвига Кшиштовна взяла прут под мышку и пальцами правой руки щелкнула над плечом.
По щекам Чарли текли детские слезы (и терялись в бородке).
— Вы… ненормальная какая-то! Какие шарики? Это у вас, наверно, шарики… не там… Придумали какие-то пространства, о которых я ничего не знаю, да еще деретесь!
— Ну, будет, будет. Не принимай так близко к сердцу… Завтра я похлопочу, чтобы тебя приняли младшим инженером на завод елочных игрушек. Там тоже шарики, только безобидные.
— Идите сами на свой дурацкий завод! — Чарли пнул блестящей туфлей шляпу, наступил на очки и, оглядываясь, пошел с музейного двора — Все равно я буду жаловаться! — При этом он трогал сзади свои клетчатые брюки. — Сумасшедшая старуха…
— К сожалению, великий Диккенс не оказал на мальчика должного влияния, — сказала ему вслед Ядвига Кшиштовна. — Ну, как принято сейчас выражаться, еще не вечер… Не правда ли, господа?
Господа из комиссии наконец пришли в себя.
— Вы… вы что себе позволяете! — багровея бритой головой, выдохнул штатский генерал.
— Вас надо посадить на пятнадцать суток! За хулиганство! — запританцовывал юркий мужчина.
— Как вы смели… э-э… поднять руку на официального… а-а… представителя инициативной комиссии!
— Это было семейное дело. А с вами я готова беседовать вполне официально.
— Да кто вы такая?! — побагровел пуще прежнего штатский генерал и помощник заместителя губернатора.
— По-моему, я уже представилась.
— Женщина! Нас интересует не ваше подозрительное имя и даже не то, что вы, очевидно, ведьма, а из какого вы учреждения! Какая ваша должность?! Кто дал вам право врываться, размахивать, командовать?! —Это забурлила дама в блестящем платье.
— Выбирайте выражения, мадам! Я не ведьма, а полноправная баба-яга! И, кроме того, генеральный инспектор всех аномальных и сказочных зон данного региона. Моя задача не допускать в эти зоны тех, кто намерен им повредить.
— Мы не вредить будем, а пользу делать!, — заявил штатский генерал. — И не вам тут распоряжаться, нас поддерживает губернатор!
— Разберемся и с губернатором, — пообещала Ядвига Кшиштовна. — Прутьев у меня в метле еще достаточно…
Все посмотрели на метлу. Она по-прежнему покачивалась в наклонном положении (нормальная метла сразу бы упала).
