– Держи, – я покопался в сумке и протянул ей гель-антисептик и бинт. – Думал еще, брать или нет, и в последний момент все-таки решил взять.
– Опыт – великое дело, – сказал Влад. – Сразу видно, что не первый раз человек в походе. А меня врасплох застали. В чем был, в том и… Да и не только меня, весь Приказ.
– Так что случилось-то? – спросил я. – Как вы здесь оказались? Хотя нет, погоди, не рассказывай. Не нравится мне тут, в этом коридоре рядом с трупами. Надо все-таки поискать безопасное место. Тем более у нас раненый.
– Мы уже нашли ночью безопасное место, – буркнул Женька. – Как нам показалось. И вот чем кончилось.
– Сами виноваты, – заявил Влад. – Бдительность ослабили.
– Ничего, – утешил я их. – Счет уже четыре – ноль в нашу пользу. Мы их раздавим, вот увидите. Раздавим, уничтожим, порвем на части и закопаем. Эти пятиглазые только с виду страшные, а на деле – слабаки. И реакция у них замедленная по сравнению с нашей, заметили? Не сказать чтобы намного, но все-таки.
– Недооценка противника – первый шаг к поражению, – объявил Влад. – А почему четыре? Я насчитал троих.
– Одного я убил раньше. Что же касается моей оценки врага, то это я вам таким образом боевой дух поднимаю. Учтите. Ты как, Никита, идти сможешь?
– Попробую… – поддерживаемый с двух сторон девушками, Никита поднялся. – Думаю, получится.
– Еще бы не получилось! – позавидовал Женька, не отводя глаз от Марты. – С такими-то санитарками. Кстати, меня зовут Евгений.
– Марта, – усмехнулась Марта и выразительно покосилась на меня. – Ты бы нас познакомил, что ли.
– Да, извините. Ребята, это Марта. Она из той альтернативки, в которую я отправился… позавчера? Точно, позавчера. С ума сойти. Кажется, вечность прошла. Марта – наша коллега. Только… Впрочем, об этом потом. Марта, это мои друзья и товарищи. Влад, наш аналитик и архивариус. И молодые Стражники – стажеры: Мария, Никита, Евгений. Прошу, что называется, любить и жаловать.
– Уверен, что все здесь присутствующие достойны как первого, так и второго, – галантно добавил Влад.
– Я очень рада, – улыбнулась Марта. – Вместе мы обязательно со всем справимся.
– Вместе мы победим, – сказал Женька. – Был у нас такой политический слоган.
– Что такое слоган? – спросила Марта.
– Э-э… – Женька задумался, подбирая в уме синоним.
– Девиз, – сказала Маша. – Используется в любом виде политической агитации, а также в рекламе.
– В реальности Марты, – пояснил я, – две России. Собственно Россия и Сибирь Казачья. И разделились они еще во времена Ивана Грозного. Ермак постарался.
– Ага, – сказал Женька. – Тогда в качестве общего для всех примера можно привести «Слово и дело» – слоган опричников Малюты Скуратова.
– Да я уже поняла, что такое слоган, – заверила Марта. – У нас это называют
– Острое словцо, – перевел всезнающий Влад. – С французского. Интересно.
– Может быть, сравнительным лингвистическим анализом мы займемся в более удобной обстановке? – предложил я. – Повторяю, не нравится мне здесь. Надо уходить.
– А куда уходить-то? – огляделся Влад. – Вправо, влево, вниз, вверх?
– Вверх, – сказал я. – Там как-то надежнее кажется.
– Лично я только «за», – поддержала Маша. – Не люблю подземелий.
– Двинулись, – я поудобнее перехватил оружие. – Я первый, остальные за мной. Женя замыкающим. Кстати, когда вас взяли, сколько их было, пятиглазых этих?
– Девятеро.
– Понятно, – сказал я. – А нас теперь шестеро. Будем надеяться, что силы хотя бы сравнялись.
– Подведем итоги. В центре Москвы неизвестные штурмуют офис довольно известной и весьма уважаемой фирмы. Заметим при этом, что данная фирма не замечена ни в каких противоправных делах, а также криминальных или политических разборках. Солидная, лояльная власти фирма. Штурмуют нагло, дерзко и безжалостно. В результате фирма разгромлена, а мы имеем восемнадцать трупов и никаких предположений, кто мог это сделать. Вопиющая беспомощность. Позор на всю Москву и Россию. Дошло до того, что уже пресса и телевидение откровенно над нами издеваются! Почуяли, журналюги, слабину, кинулись. Шакалы. А мне – мне! – нечего им ответить. Нечего и нечем. Знай, утираюсь… Что скажете, полковник?
Министр, откинулся на спинку кресла. Было заметно, что лишние двадцать – двадцать пять килограммов веса изрядно мешают ему жить.
