– Например, душ, – сказала Марта. – Очень привычная для меня и, несомненно, одна из лучших вещей, которую я знаю. И дома, и где угодно. Вот почему камин с диваном здесь есть, а душа и нормального туалета нет? Непонятно. И спросить не у кого. Оскар этот загадочный как заткнулся несколько часов назад, так и продолжает молчать. Не пойму я, это игра у него, что ли, такая?
– Ты же Стражник, то есть эта… Патрульная, – подмигнул я. – Должна стойко переносить тяжести и лишения нашей стражническо-патрульной службы. Душ ей подавай в боевом походе, ишь ты… Наш душ – это летний дождь, а фен – пламя костра!
– А ведь это мысль! – воскликнула Марта и щелчком отправила недокуренную сигарету далеко в траву. – Умница, Мартин. А высушусь возле камина!
И она потащила через голову майку.
Вслед за майкой последовали хлопковые штаны, весьма напоминающие кроем наши джинсы, затем лифчик и трусики, и вот уже обнаженная Марта выскочила под дождь, подняла голову и замерла, раскинув руки и закрыв глаза.
Обнаженная женщина под дождем – это захватывающее сердце зрелище. Особенно если женщина красива.
– Теплый! – крикнула Марта. – Хорошо!
И закружилась передо мной в медленном танце, подставляя дождю лицо, шею, грудь, живот….
Я непроизвольно сглотнул.
– Иди сюда! – засмеялась она. – Это здорово!
Черт возьми, а почему бы и нет?
«Потому что если из леса выскочит кто-то чужой и страшный, то защитить вас будет некому, – ответил я самому себе. – Голый человек особенно уязвим. Можно, конечно, позвать того же Женьку или Никиту для охраны, но это уже будет не то. В конце концов, есть тот искусственный водоем, что расположен в зимнем саду. Ну, или действительно попросить Оскара, когда тот объявится, чтобы организовал душ».
– Купалась! – догадалась Маша, когда мы вернулись в комнату. – Под дождем. Я тоже хочу!
– Только не одна, – сказал я. – Пусть кто-нибудь будет рядом и с оружием. На всякий случай. В двух шагах совершенно чужой незнакомый лес, и вообще…
– Я посторожу, – вызвался Никита.
– И я! – объявил Женька.
– Охраннички! – провозгласила Марта, присаживаясь на корточки перед камином. – Глаза горят, слюни текут. На твоем месте, Маша, я бы все-таки попросила Мартина или Влада. С ними безопаснее.
– Это в каком смысле? – осведомился Влад. – Мартин, тебе не кажется, что нас хотят обидеть?
– Еще как, – согласился я. – Может быть, и не обидеть, но задеть – точно.
– Ой, ну что вы, мальчики, как вы могли такое подумать! – потупилась Марта.
– Оно верно, – притворно вздохнула Маша. – Но с Никитой и Женей мне привычнее. Друзья все-таки. А Мартина с Владом я стесняюсь. Поэтому…
Далекий тяжелый гул донесся до нашего слуха и стих, будто притаившись за дверью.
Дрогнул пол под ногами.
Качнулось и затрепетало пламя в камине.
– Что это? – в голосе Марты не было явного испуга, но и спокойным его нельзя было назвать.
– Спроси чего-нибудь полегче, – сказал я.
Снова загудело и толкнуло.
На этот раз ближе и сильнее.
– Вы, может быть, не поверите, – сказал Влад, – но это очень напоминает землетрясение. И землетрясение неслабое. Я как-то пережил одно, под Ташкентом. На всю жизнь запомнил.
Гду-у-у-д…
Еще толчок! И еще!
…д-дамм!!
Оп-па, а это уже самый настоящий удар.
Подпрыгнули и зашатались стулья. Погас изображающий окно экран на стене. Затрещав, вывалилось из камина горящее полено.
Марта не удержалась на ногах и с размаху села на пол.
– Это уже не шутки.
– Какие шутки, бежать надо! – воскликнул Влад. – Если нас здесь завалит, вытаскивать будет некому!
– Давай… – я протянул Марте руку и рывком помог ей подняться. – Тогда – ходу! Всем наружу! Ничего не оставлять! Локоток, не отставай!
Дождь почти закончился, и впервые за день мы увидели в разрывах облаков местное небо. Синее с фиолетовым отливом.
– И куда теперь? – осведомился Женька, когда мы добежали до лесной опушки и остановились.
Ему не ответили. Просто не успели. Потому что снизу ударило снова. Да так, что мы ухватились друг за друга, чтобы не упасть. И устояли.
А вот одной из трех башен, возносящихся над нами чуть не на полкилометра в высоту и соединенных на самом верху между собой переходами, это не удалось.
Сначала лопнули и посыпались кусками вниз два из трех переходов. Затем башня, оставшаяся без связи со своими «сестрами», качнулась несколько раз из стороны в сторону, с треском переломилась пополам, и верхняя ее часть, словно в замедленной съемке, начала крениться…
– Бежим!! – заорал я и кинулся в лес.
Уговаривать никого не пришлось.
Не разбирая дороги, стараясь не потерять друг друга из вида, мы ломились сквозь незнакомую растительность со всей прытью, на которую только были способны.
Сзади загрохотало, загудело, опять ударило…
Я не удержался на ногах, упал, поднялся и упал снова.
Теперь уже земля под ногами тряслась, не переставая, и гул, нарастая, превратился в сплошной низкий рев, сквозь который пробивался треск и странное шипение.
Потянуло жаром и гарью.
С шумом, ломая ветви, справа и слева от меня рухнули с неба какие-то непонятные обломки неизвестно чего. То ли природные камни, то ли остатки стен или башен.
