– Темнеет, – обернулся Влад. – По-моему, местное солнце на закате. Не пора ли причаливать, ребята и девчата?
Я оглядел небо.
Да, судя по всему, Влад был прав.
За плотными облаками и черным дымом пополам с пеплом солнце разглядеть было невозможно, но кажется, и впрямь наступил вечер, потому что не только потемнело, но и похолодало.
– Да, – согласился я. – Гребем к берегу. Пора заняться ночлегом.
Уж и не помню, откуда у меня сохранилась привычка брать с собой в командировку спички. Вероятно, на подсознательном уровне я до сих пор доверяю им больше любой зажигалки. И, как выяснилось, не зря. Угасающего вечернего света нам хватило, чтобы собрать в лесу сушняк, а вот обе зажигалки – моя и Марты – промокли и отказались работать. Спички же находились в сумке, которую я уберег от воды, и таким образом разжечь костер нам удалось.
– Забавно, – сказала Маша, протягивая к огню руки. – Еще час назад мы не чаяли, как нам от него убежать, а теперь радуемся, что он есть.
– Вечный дуализм, – хмыкнул Влад. – Медаль и две ее стороны.
– Хорошо, что Мартин курит, – сказала Маша. – А иначе, откуда бы у нас взялись спички?
– У меня в рюкзаке были спички, – сообщил Женька, стягивая кроссовки и носки и пристраивая их на просушку возле костра.
– Что толку, – вздохнула Маша. – В наших рюкзаках много чего было полезного.
– Кстати, о пользе курения, – сказал я, закуривая. – Однажды именно курение спасло мне жизнь.
– Это как? – спросил Никита после короткой паузы.
Было заметно, что всем не так уж и хочется услышать мою историю (да я и не особо жаждал ее рассказать), но они старательно делали вид, что легко могут отвлечься от мрачных дум по поводу нашего ближайшего будущего, и я по достоинству оценивал их старания.
– Дело было в Москве много лет назад, – я тоже сделал вид, что с охотой рассказываю об этом случае из моей жизни. – Ранняя весна, оттепель. Иду я по Цветному бульвару, как сейчас помню, в сторону Садового, держась ближе к домам. Воздух еще холодный, снег лежит, но солнышко мартовское пригревает, и капель – вовсю. В общем, шагаю это я себе, радуюсь, что молод, здоров, красив и зима позади. Ну, тяну сигаретку из кармана. Зажигалками тогда народ реже пользовался, и я тоже вместе с народом спички предпочитал. Достаю спички, хочу прикурить на ходу. Первая спичка ломается, вторая гаснет, третья опять гаснет… Чиркаю о коробок четвертой, останавливаюсь, чтобы прикурить, и тут в шаге передо мной о тротуар разбивается о-огромаднейшая сосулища! Килограмм десять весом, зараза, ей-богу не вру. Ба-бах! Вдребезги. Я сначала не понял особо. Вздрогнул только от неожиданности, прикурил и дальше себе пошел. А как сделал десяток шагов, – ноги ослабли, прислонился к стенке. Стою, курю, сердце в груди унять не могу – трепещет, как стрепет в клетке. Что, думаю, стало бы сейчас со мной, не будь я курящий, не достань на ходу сигарету и не остановись на мгновение прикурить? Лежал бы с разбитой головой, и не факт, что врачам удалось бы спасти мою жизнь.
Я умолк, с видом бывалого человека, спокойно покуривая сигаретку и глядя на веселое пламя костра.
– Да уж, – сказал Влад. – Ты мне не рассказывал этой истории раньше.
– Как-то не срасталось, – пожал я плечами.
– А стрепет – это кто? – спросила Маша.
– Птица такая, – ответила за меня Марта. – В степях водится.
– Я так и поняла, – сказала Маша. – Но захотела уточнить. Никогда не видела. А он, стрепет этот, и правда трепещет в клетке, если поймать?
– Понятия не имею, – хмыкнул я. – На воле-то я стрепетов встречал, а вот в клетке… Считай это художественным преувеличением.
– Байки у костра – древнейшая форма литературы, – сказал Влад. – А литература без художественного преувеличения не обходится.
– Да ладно вам, – усмехнулся Женька. – Мы уже давно не дети, и байками нас успокаивать не надо. Понимаем, что к чему.
– А что? – спросил Влад.
– И к чему? – подхватил я.
– И, главное, зачем и для чего? – подмигнула Марта.
– Да ну вас! – махнул рукой Женька и засмеялся. – Тоже мне, утешители.
– Уныние – большой грех, – сказал я назидательно. – Хотя, если честно, мне и самому не по себе. Спастись-то мы спаслись, но что делать дальше, лично я совершенно не представляю.
– Может, устроим совет? – предложила Маша. – Все равно делать особо нечего. Глядишь, что-нибудь и придумаем.
– Легко, – согласился я. – Тогда будем считать, что совет уже начался. Вроде как сам собой. И даже не совет, а просто обсуждение в товарищеском кругу создавшегося положения. Потому что не знаю, как вы, а я органически не переношу всяческих специально назначенных советов, заседаний и совещаний. Засыпаю я на них. Неудержимо.
– Для того чтобы решить, что делать, нужно как следует обрисовать и уяснить ситуацию, – сказал Женька. – С вашего позволения, я могу попробовать.
– Валяй, – разрешил Никита. – Можно и обрисовать, и уяснить. Лишний раз не помешает.
