Почти невозможно промазать. И мы не промажем – не имеем права.
– Огонь, – скомандовал я негромко и тут же выстрелил. Дважды подряд.
Тррах-ррах! Тррах-ррах!
Четыре практически невидимые в ярком солнечном свете молнии ударили в центр плота и произвели на нем кардинальные изменения.
Шумно свалились в воду оба «шестовика».
Вскрикнул и скорчился на палубе рулевой.
Плот немедленно закрутило и понесло к нашему берегу.
Двое урукхаев успели вскочить на ноги и ответить, но разряды прошли далеко в стороне и даже как следует не смогли никого испугать.
Трах-ррах! Снова выстрелили мы с Никитой. Все-таки хороши оказались эти импульсные ружья урукхаев – почти никакой отдачи…
Еще двое, выронив оружие, рухнули на бревна.
Оставшиеся растерялись.
Еще бы. Только что их было семеро, и вот уже всего лишь двое. И непонятно, сколько еще осталось жить.
Плот, медленно кружа, приближался к берегу.
Стрелять нам больше не пришлось. Мы с Никитой просто вышли из-за деревьев, и, пока он держал пятиглазых на мушке, я знаками показал, что надо бросать оружие. Они подчинились. А что им оставалось делать? Умирать-то никому не хочется. А умерли они почти все – это выяснилось, когда плот ткнулся в песчаную отмель ниже по течению, и мы заставили обоих урукхаев подтянуть его вплотную к берегу.
Те, кто угодил в реку, так и не всплыли. Рулевой и один из стрелков оказались убиты на месте, а второй стрелок – ранен. Довольно, как нам показалось, тяжело. В общем, полная победа, и непонятно только, что теперь делать с оставшимися в живых.
– Смелее, – не оборачиваясь, произнес старик знакомым голосом. – Я давно вас поджидаю. Вот как раз два камушка удобных, на которые можно присесть и отдохнуть.
– Оскар? – спросил Женька, опуская ружье.
– Кто же еще…
Они обошли костер и сели напротив. Камни действительно оказались удобные. Плоские и высотой чуть ниже обычного стула.
– Здравствуйте, Оскар, – поздоровалась Марта, посмотрела на пистолет в своей руке и убрала его в кобуру. – Как поживаете?
– Вашими молитвами, – сообщил старик.
Сидел он на таком же плоском камне, был высок, худ и одет в чистую фиолетовую – под цвет местного неба – рубаху навыпуск, а также черные штаны с высоко подвернутыми штанинами. Какая бы то ни было обувь на ногах отсутствовала; из-под расстегнутой чуть не до живота рубахи выбивались наружу седые волосы, обильно покрывающие грудь; серо-зеленые выцветшие глаза смотрели на Женю и Марту не без интереса.
– Да мы как-то особо молиться не приучены, – не полез в карман за словом Женька. – Но, честно признаться, надеялись, что вы живы. Уж больно много вопросов осталось неразрешенными. А расставание наше было столь неожиданным, что… В общем, хорошо, что мы снова встретились, – заключил он.
– Я тоже доволен, что вы остались в живых, – сказал Оскар. – Между нами, люди для меня предпочтительнее киркхуркхов. Видимо, из-за того, что мои хозяева больше походили на вас, а не на них.
– Вот как? – вежливо осведомилась Марта.
– Два глаза, нос, уши, по пять пальцев на руках и ногах, – перечислил старик. – Впрочем, для Внезеркалья мои симпатии и предпочтения не важны. Но вы, повторяю, не только выжили, но и, уверен, победили, и я этому рад.
– Что значит – победили? – не понял Евгений и огляделся, словно отыскивая побежденного врага.
– Ну, еще не сию секунду, но уже скоро, – поведал Оскар, прикрыв глаза. – У меня с Локотком прямая связь, и он как раз мне показывает, что происходит. Киркхуркхи, все семеро, плывут на плоту, а вы устроили им на берегу засаду. Как раз в эту минуту…
– Так чего ж мы сидим?! – вскочил на ноги Женька. – Надо бежать на помощь! Марта…
– Не успеете, – остановил его Оскар. – Да и не нужно. Без вас справятся. – Он помолчал, словно вслушиваясь и вглядываясь во что-то, недоступное Жене и Марте. – Ну вот и справились. Четверо наповал, один ранен. У людей – ни царапинки. Теперь можете идти.
– Э-э… куда и зачем? – не понял Женька.
– К нашим, – ответила за старика Марта. – Приведем их сюда. И оставшихся урукхаев тоже. Так, Оскар?
– Так, – подтвердил старик. – Разговор далеко не кончен, а здесь нам беседовать удобнее всего.
Связывать урукхаев мы не стали. Зачем? Чтобы похоронить трупы и оказать помощь раненому, нужны свободные руки и ноги. Поэтому ограничились тем, что отобрали ружья и знаками показали, что делать. Они поняли. Впрочем, уверен, что особо напрягать им мозги не пришлось – вряд ли в обычной жизни пятиглазые оставляли своих мертвецов непогребенными, а раненых товарищей без помощи. Все-таки разумные существа.
Кроме наших, на первый взгляд нетронутых рюкзаков на самодельном плоту обнаружился еще и какой-то длинный серый баул, откуда пятиглазые достали, как мы поняли, нечто вроде аптечки и перевязали своего сородича.
Надо отдать раненому должное: несмотря на кровоточащие руку и бок, перевязку он перенес стоически и не издал ни звука. Только очень по-человечески скрипел своими зубными пластинами.
Тут как раз объявились и Марта с Женей.
