Теперь уже Олаф первым скользнул в проем, а молодой оперативник, закусив губу от напряжения, сантиметр за сантиметром поднимал тяжелую крышку, пока не откинул ее полностью. Конечно, им не хотелось оставлять люк открытым, но другого выхода не было – закрыть его, не подняв шума, без помощи магии было нереально, а применять ее внутри особняка, Вяземский категорически запретил.
Оперативники оказались на маленькой технической площадке под потолком. Спустившись по узкой лестнице из металлических прутьев в пыльный коридор, по обе стороны которого шли запертые двери, Владимир сверился с планом особняка, подсвечивая себе маленьким фонариком-карандашом.
– Пока все совпадает, – шепнул он Олафу. – Это служебный коридор, тут всяческие кладовые, отопление и прочие неинтересные помещения.
– Смотря для кого неинтересные. Смотрим внимательно по сторонам, выискиваем все необычное.
– Вот именно эта формулировка мне и нравится. Сразу становится понятно – основная часть нашей работы, обыденность и скука, – и Владимир медленно двинулся вперед по коридору, внимательно осматривая каждую дверь.
Норвежец шел следом, вслед за своим молодым коллегой проверяя каждый сантиметр стен и пола.
Владимира подобный контроль нисколько не задевал – он знал, что Олаф непостижимым образом удавалось уловить то, что не замечал никто другой. К тому же, часть его внимания направлялась на контроль обстановки по ходу движения, а потому Владимир допускал, что может упустить малозаметную деталь.
Судя по тому, что норвежец неторопливо, но безостановочно следовал за ним, Владимир ничего не упустил.
Коридором явно пользовались нечасто, да и убирались не слишком усердно, о чем говорил слой пыли на деревянном полу. С одной стороны, он помогал оперативникам – сразу было видно, что к дверям уже давно никто не подходил. С другой – теперь в пыли отпечатаются их следы. Впрочем, это не слишком заботило норвежца. Главное – спокойно покинуть объект, а там, пусть хозяева гадают, кто и зачем их навестил.
Глянув за угол, Владимир поманил Олафа:
– Ваша очередь, командир. Займитесь вскрытием.
Норвежец в два шага преодолел короткий аппендикс, которым заканчивался коридор, и присел перед стальной дверью.
Снова пошел в ход декодер, затем Олаф достал одну из отмычек, спрятанных в его широком брючном ремне.
Закрыв глаза, он легчайшими движениями поворачивал в замке стальную пластинку, пока не раздался легкий щелчок.
Владимир тут же придержал ручку двери, чтобы она случайно не приоткрылась.
Снова коридор, но уже более обжитой. Деревянные двери с потускневшими медными табличками, ковровая дорожка на полу – сильно вытертая, отметил Владимир, в противоположном конце коридора виднеются мраморные перила, значит, как и отмечено на плане, он выходит на кольцевой балкон. Направо от коридора должна находиться лестница, по которой можно спуститься на второй этаж. Туда, где находится экспозиция выставки, а также жилые комнаты и кабинет директора культурного центра, располагавшегося в особняке.
Большинство кабинетов не запиралось на ночь, остальные быстро уступали отмычке в умелых руках Олафа. Оперативники действовали осторожно, но быстро, умело осматривая помещения.
Заканчивая осмотр последнего кабинета, норвежец присев на корточки, привалился к стене. Владимир сел рядом, посмотрел на часы:
– Уже третий час ночи, а мы не нашли ничего, интереснее порножурналов в одной стопке с отчетом о детском утреннике для сотрудников посольства Аргентины. Это, конечно, много говорит о моральном облике владельца стола, но не приносит нам никакой пользы.
– Отчего же? Можем заняться шантажом, выйдя на пенсию, – задумчиво произнес норвежец. – Но сначала предлагаю обследовать второй этаж.
В зале экспозиции они разделились. Владимир пошел вдоль стены с окнами, выходящими во двор, Олаф взял на себя противоположную сторону.
Дойдя до маски в виде головы ягуара, он остановился и внимательно всмотрелся в ее черты. Казалось, ему что-то не дает покоя, но он и сам не может понять, что именно.
В конце концов, Сигурдсон двинулся дальше.
Скользя бесшумными тенями по залу, оперативники Ордена вслушивались в тишину спящего здания, стараясь уловить малейшее изменение, самый легкий звук, но старинный особняк казался абсолютно неподвижным, напоминая глубокого старца, лишь на людях способного изобразить оживление.
Дойдя до двери, ведущей вглубь особняка, к жилым комнатам, Олаф с Владимиром переглянулись.
И тот и другой испытывали чувство легкого разочарования. Оба надеялись хоть что-нибудь обнаружить в зале с экспонатами. Но – ничего такого, что можно было бы счесть подходящим для использования в Ритуале.
Приоткрыв дверь, Владимир выглянул в коридор. Непроглядная тьма, мертвая тишина, почти неразличимые очертания дверей. Еще никогда ему не приходилось открывать их столько за одну ночь.
Мимо мягко проскользнул Олаф. Его молодой напарник последовал за ним, выждав несколько секунд.
