— Ты отнюдь не военнопленный, — сообщил я, наставив пистолет прямо в лицо «стража». — Насколько я знаю, ты даже не солдат.
— Но вы же не можете…
— Не говори мне, что я не могу, дезертир. Я могу всё, что угодно… Так! Рассказывай.
— Ч-что именно?
— Что-нибудь, что меня заинтересует, — пояснил я. — Что-нибудь, что сохранит тебе жизнь… и конечности.
— Хрустальный утёс скоро будет в кольце, — торопливо зачастил «страж», нервно сглатывая. — Сюда выдвинулись две роты с бронетехникой. А ещё сюда летит отделение «зулу». Возможно, они уже прибыли — у них же вертолёты…
Хреново… С другой стороны звука вертушек я вроде как не слышал… Пока что, во всяком случае.
Стоп. А как насчёт той вертушки, что уже приземлилась? Зараза…
— Где полковник Коннорс? Он в этой супербашне?
— Его вам не достать, — мотнул головой Фостер. — База полковника — это крепость…
— Это уже моя забота. Он должен заплатить за всё.
— Полковник лишь хотел, чтобы мы выжили… Помните это, сэр.
— Я учту это, — сказал я, опуская пистолет. — Когда по его приказу нас снова попробуют убить.
И с размаху ударил пленного пистолетом наотмашь по лицу, вырубая его — уж лучше так, чем тратить пулю.
Уж слишком много их уже было потрачено по назначению…
Вибрация спутникового телефона уже воспринималась как должное. И прозвучавший из него голос полковника Коннорса тоже воспринимался как должное.
— Не делай этого, Алекс.
— Не делать чего? — равнодушно спросил я, пробираясь по полуразрушенной пожарной лестнице на верх.
— Ты знаешь о чём я.
Эти разговоры… Все эти разговоры… Зачем они? Полковник что-то хочет сказать мне… Что-то настолько очевидное, что даже не нуждается в подробном объяснении… Но вот что? Не знаю А полковник Коннорс знает. Подозрительно много знает. Как будто может читать мои мысли, как будто может заглянуть ко мне в голову…
И озвучить то, что я сам не могу разглядеть, будучи слишком близко.
— Я разочарован, Алекс, ты разочаровываешь меня. Чего ты хочешь? Чего добиваешься? В чём твоя цель?
— Я задаю себе эти же вопросы последние лет пять, полковник, — усмехнулся я. — И знаете каковы ответы? А нет их! Я не знаю чего хочу, чего добиваюсь и в чём моя цель. Но сейчас я просто хочу, чтобы всё кончилось. Хочу завершить своё грёбанное задание и убраться из этого вонючего города… Но прежде… Прежде вы, полковник, и Второй Пехотный ответят за всё совершённое здесь. За всё.
— И даже за то, в чём нашей вины нет? — иронично спросил меня Коннорс.
— Такого нет. Вы виноваты во всём.
— Ну, допустим… Допустим, ты перебьёшь ещё больше моих солдат, чем уже убил. Допустим, выполнишь своё задание… Но что потом? Ведь ты всё равно не сможешь выбраться отсюда, Алекс. Из Кувейта не уйти — поверь мне, я пробовал. Большой мир за границами не существует — во всём мире теперь есть только этот мёртвый город, в котором мы пленники. Ты можешь сказать, какое сегодня число? Не можешь. Потому что числа нет, как нет и времени. Алекс, мы заперты здесь и обречены на выживание — здесь нельзя умереть, здесь приходится убивать и жить. Сколько всё это уже продолжается? Сколько раз мы уже переживаем всё это? Снова и снова, и снова, и снова… Всё это повторяется раз за разом, и раз за разом мы делаем одно и то в надежде на то, что хоть что-то изменится… Но как сказал Альберт Эйнштейн: безумие — это делать одно и то же, каждый раз ожидая иного результата.
— Да я уже давно понял, что вы безумный псих, полковник.
— Я — безумец? — негромко рассмеялся Коннорс. — О, это, безусловно всё упростило бы и облегчило… Но, увы, Алекс, увы… И раз ты не хочешь учиться на моих ошибках — значит, будешь учиться на своих. Иди и придёшь, Алекс. Иди и найдёшь, сержант.
Конец связи.
Следующий пролёт был разрушен, как и часть стены — похоже, что сюда попали снарядом или ракетой. Возвращаться назад и поискать другой путь? Или рискнуть и прыгнуть?
Глоток неприятно тёплой с пластиковым привкусом воды из торчащей у воротника трубочки. И я прыгнул вперёд прежде, чем спел додумать пришедшую в голову мысль, что у меня сотрясение мозга, возможно контузия, и я просто слишком устал, чтобы скакать как макака…
До противоположного края я, естественно, не долетел, но зацепился руками в край лестничной площадки, подтянулся и оказался перед покосившейся пластиковой дверью, ведущей куда-то… Куда-то.
Открыл дверь. Пространство на секунду мигнуло, а затем всё стало как обычно.
Передо мной был коридор — тёмный, грязный и захламлённый. сквозь отверстия в стенах пробивались тонкие лучи света, едва-едва разгоняющие царящий вокруг мрак. С потолка свисали куски пластиковых панелей и оборванные кабеля.
Я зашагал вперёд.
Вот и треть коридора позади. Длинный, однако. Но буду надеяться, что он выведет меня куда надо…
Подвесной потолок коридора заходил ходуном, как будто… как будто там — в пространстве между настоящим потолком и подвесными панелями что-то промчалось. Позади меня с грохотом свалился блок с давным-давно разбитыми люминесцентными лампами.
Какого…
