Вертолёт скользил среди полуразрушенных или изначально недостроенных небоскрёбов Кувейта, двигаясь на северо-запад. Видимость стремительно падала — воздух начала заполнять жёлто-серая хмарь, сквозь которое пробивался тусклый свет клонящегося к закату солнца. «Блэк хок» заложил вираж, уходя вправо, поднырнул под рухнувший поперёк улицы башенный кран и миновал почерневшую от давнего пожара высотку.
И тотчас же по зданию слева от нас хлестнули два потока крупнокалиберных пуль.
Вертушка резко просела вниз и ушла влево, демонстрируя для своих габаритов невиданную подвижность. Новая порция трассеров прошла уже выше нас. Ещё один рывок в сторону… И неожиданно возникший прямо по курсу рухнувший небоскрёб заставил Юрая сбросить скорость и отвернуть влево.
Мы неслись вдоль длинного каркаса так и недостроенного здания. И неожиданно по ту сторону высотки чуть выше нас мелькнуло какое-то движение.
Я моментально нажал на раскрутку блоков стволов минигана, и вовремя — как только мы вынырнули из-за здания всего в полусотне метров левее и позади нас показался стрекозиный силуэт «литтл бёрда».
Пулемёт немедленно выплюнул в его сторону порцию пуль, почти на излёте чиркнув по вертушке. «Литтл бёрд» задымил и начал набирать высоту, уворачиваясь от второй пущенной в его сторону очереди… И врезался прямо в торчащую поперёк улицы стрелу башенного крана. Кабина вертолёта моментально смялась, несущий винт рубанул по стреле и разлетелся на куски, а затем искорёженный «литтл бёрд» рухнул вниз, перекувыркнувшись через себя.
И совершенно резко — почти без всякого перехода, окружающая нас хмарь сгустилась и ударила по нам ураганным ветром и мириадами летящих песчинок.
Буря налетела как всегда налетала — быстро и беспощадно.
Двигатель «блэк хока» почти сразу же начал подозрительно гудеть, а вертолёт опасно заскрежетал. Сколько ещё выдержат воздухозаборники и фильтры, прежде чем забьются намертво? Сколько ещё мы сможем продержаться в воздухе?
— Нужно садиться! — крикнул я, тщетно пытаясь перекрыть и шум вертолётного двигателя, и грохот бури.
Но то ли Юрай всё-таки услышал меня, то ли сообразил сам, но повёл «блэк хок» на снижение…
И в этот самый момент откуда-то сверху на нас рухнул дымящийся и вращающийся вокруг себя «литтл бёрд», задев хвост нашего вертолёта.
«Блэк хок» сотрясло от чудовищного удара и его моментально начало крутить.
Надрывный вой винта, из последних сил удерживающего машину в воздухе. Истерические вопли аварийной системы, бессильной спасти находящихся на борту людей.
— Мы падаем! — чей-то крик. — Держитесь!
Вертолёт крутит. Его корёжит в судорогах, будто бьющегося в ломке наркомана. Меня срывает с места и лишь в самый последний момент я успеваю вцепиться пальцами во что-то… Во что-то.
Тяжёлым кашлем заходится двигатель машины. Грохот в ушах и в голове. Может, так оглушительно стучит сердце, эхом тревожного набата отдаваясь во всём теле. Может, источник шума — другой.
Резкий рывок. Тёплый металл вырывается из-под моих пальцев. Желудок проваливается вниз, тело теряет опору.
Я падаю. Проваливаюсь вниз, напоследок успевая взглянуть в тёмные небеса.
Сквозь пролом надо мной мне в лицо сыпался песок. Сквозь пролом надо мне мне было видно, как наверху грохочет буря.
Она выла и стенала, она гремела и скрежетала. Она пела.
Пела нечто-то настолько прекрасное, что хотелось завыть и умереть от счастья, пустив себе пулю в висок.
Пела что-то настолько ужасное, что хотелось зарычать и убить всех, коготолько можно было.
Боли не было. Лишь только лёгкое покалывание во всём теле и ирреальная лёгкость бытия и мыслей. Я лежал и смотрел в небо, слушая шум беснующейся песчаной бури.
Мне было всё равно. Ни чувств, ни эмоций — они остались где-то далеко. За тысячи километров отсюда или за сотни лет вдали.
Но… Кажется, у меня ещё оставались желания.
Я желал, чтобы «стражи» ответили за всё содеянное. Я желал, чтобы полковник Коннорс ответил на всё содеянное.
Я желал им смерти.
Этот голос… Он ведь не в моей голове или в моём воображении. Он где-то совсем рядом. Хриплый клокочущий голос…
