Тощий купец вошел в зал под руку со своей красавицей-женой, прошел к трону и слегка поклонился. Его спутники последовали его примеру. Главный церемониймейстер двора господин Мишма чуть не упал в обморок.
— Господин купец, вам положено кланяться в ноги и благодарить за великую честь! — прошипел он, стараясь говорить шепотом, но так, чтобы его услышали все в зале.
Верхневолынцы поклонились чуть ниже. Главный церемониймейстер снова было зашипел, но махараджа остановил его.
— Потом, Мишма, — раздался его высокий, царственный голос. — О церемониях и о наказаниях за несоблюдение должных церемоний мы поговорим потом. Сейчас я бы предпочел послушать, что скажут нам эти люди.
Худой человек вздрогнул, словно его ударили.
— Церемонии? — негромко повторил он, и еще тише: — Наказания?
— Да, — соблаговолил объяснить махараджа. — Все дело в том, что сразу, после наказания, редко кто в состоянии вести нормальную беседу. А уж с твоим сложением… — махараджа указал унизанным перстнями пальцем на купца, — …ты сможешь говорить даже не в тот же день. Я же хочу услышать новости сейчас.
Купец отмахнулся от одного из своих телохранителей, пытающегося что-то ему втолковать и гордо выпрямился. В его осанке, несмотря на нищенскую одежду, появилось что-то царственное.
— Вижу, ты понимаешь разницу между дружеской беседой и допросом с пристрастием. Что ж, беседы у нас уже не вышло. Попробуй, мой мальчик, выйдет ли допрос.
Голос купца, хоть и негромкий, донесся до каждого в зале. Министры вскочили с мест, охранники махараджи кинулись на незнакомца, но почему-то остановились в трех метрах от компании, словно наткнувшись на невидимую преграду.
— Прикажи своим людям уйти, — велел купец. — И быстро!
К моему удивлению махараджа отдал соответствующий приказ. Министры и охрана на коленях просили махараджу изменить свое решение, но он был непреклонен. Он встал с места и повелительным жестом отослал всех из комнаты.
— Вот так-то лучше, — кивнул верхневолынский купец. — А ты… ты пойдешь со мной. Будешь обеспечивать мою безопасность.
Махараджа подошел к купцу. Махараджа оказался несколько выше купца и значительно его плотнее. Сложение махараджи Пушьямитры сравнивали, с выгодой для махараджи, со сложением богов и героев древности. Гость же его если и был слеплен с древнего героя, то этого героя застали в те времена, когда он уже впал в нищету. Но в лице купца проглядывало явное благородство черт.
Купец обнял за плечи махараджу и повел к выходу.
— Пойми, мой мальчик, — доверительно проговорил купец. — Мне пофигу, жить или умереть. Но со мной жена и друзья. Я должен позаботиться о них. Так что пошли с нами, на корабль, я хочу добраться туда без приключений. О, а это кто у тебя тут? Ты что здесь делаешь?
— Это мой летописец Миндж, — ответил махараджа, и кивнул мне, недостойному. — Он пойдет со мной.
— Зачем? — удивился купец. — Хочешь, чтобы он живописал твою храбрость в экстремальных обстоятельствах?
— Хочу, — гордо ответил махараджа, и прошел вперед.
Я подхватил тяжелую шкатулку, которую махараджа еще утром поручил моему вниманию, и пошел следом. Как бы то ни было, наш махараджа наделен даром ясновидения и всегда следует поступать так, как он приказывает. Все в Бомбее знают, что махараджам виднее, в этом не раз успели убедиться.
Купец, тем временем, вывел моего царственного господина во двор.
— Ты слоном править умеешь? Вот и отлично. Будешь погонщиком на моем слоне. А твой писец как?
— Справится, — уверенно сказал махараджа.
— Так, — купец сосредоточенно подсчитывал седоков. — Я, Милочка, махараджа, его писец, Янош, Всеволод, Лучезар, телохранители — всего девять человек. Значит, нужен еще один слон и еще один погонщик. Севушка, справишься?
— Спрашиваете!
— Вот и отлично. По коням!
К моему безмерному удивлению, махараджа Пушьямитра гнал своего слона так, словно спасался от погони. Я в точности следовал за своим господином. Севушка, или как зовут того рослого парня, не отставал от нас, чем вызвал мое глубочайшее удивление и восхищение. Как я понял со слов тех, кто ездил в порт, в Верхней Волыни не было своих слонов.
Мы примчались в порт. Купец подтолкнул махараджу к шлюпке, мы все погрузились на нее, рослые спутники купца сели на весла и через каких-то пять минут мы уже поднимались на палубу верхневолынского корабля.
Купец приказал готовиться к отплытию и обернулся к махарадже.
— А теперь, мой мальчик, подумаем, что делать с тобой, — мягко, но с угрозой, проговорил он.
И вдруг махараджа опустился перед купцом на колени и обнял их, будто был последним из его слуг, а не владетельным князем.
