— Тогда понесешь меня наверх. А то я не люблю ходить по живым змеям.
— Возвращайтесь, господа! — воскликнул махараджа. — Ни одни сокровища мира не стоят жизни!
— А Киплинг то был прав на счет змей!
— Должны же они где-то жить, — пожал плечами Пушьямитра.
Мы торопливо поднялись наверх и с облегчением прошли по мраморным плитам, не опасаясь наступить на змеиный хвост. Потом прошли еще немного и увидели развалины театра. На мраморных скамьях и между ними расположились обезьяны. А на сцене стояли две громадные кошки и обсуждали достоинства и недостатки обезьян и обеда из обезьян. Черт побери, ведь их понимали не только мы, но и обезьяны тоже. Ну, я и удружил бедным леопардам. Впрочем, леопарды тоже все прекрасно понимали. Я с удивлением услышал, как леопарды неумело отбрехиваются от обезьян.
— Хорошо бы еще и обезьян снабдить магопереводчиками, — мечтательно проговорил я.
— Теперь король Верхней Волыни посвятит остаток жизни, разрушая языковые барьеры между обитателями бхаратский джунглей, — язвительно проговорил Всеволод.
— Все понял, Севушка, не буду. Но в таком случае, нам уже можно возвращаться на корабль.
— Так будет лучше всего, отец мой, — обрадовался махараджа, — Нет, чтобы я еще раз пошел гулять с вами по диким джунглям, так лучше уж я сразу сунусь в клетку к голодным львам!
— Почему? — не понял я. — Я даже не особенно лез, куда меня не просят.
— А леопарды?
— Вот пусть они и жалуются. Они могут это сделать не хуже тебя!
— Надеюсь, что на это у них фантазии не хватит! — с чувством возразил Всеволод.
Мы вернулись на корабль. Ребята, кто хотел, погуляли на берегу, Милорад предпочел оставаться на борту. Увидев меня, он хищно улыбнулся.
— Ну как, господин Яромир, больше не будете скучать?
— Нет, Радушка. Ведь если капитан поведает тебе подробности о нашей прогулке на берегу, ты влепишь мне полдюжины нарядов вне очереди. Хватит до самой Паталипутры.
— Нет уж, господин Яромир. Работать — работайте, если хотите, конечно, а без нарядов вне очереди вам придется обойтись. У меня еще сохранилась крохотная надежда на премиальные по возвращении.
Мы прибыли в Паталипутру в день, точнее в вечер, летнего солнцестояния, двадцать второго июня. Улицы города были заполнены поющими и танцующими людьми, торговцами, усиленно предлагавшими выпивку и закуску, бродячими жонглерами, подбрасывающими вверх всякую всячину, начиная от тарелок, и кончая фруктами, позаимствованными на ближайшем лотке, музыкантами, играющими на различных музыкальных и немузыкальных инструментах, ни мало не смущающихся тем, что они местами заглушают друг друга, канатоходцами, танцующих на веревках, наскоро протянутых через улицы и площади, поэтами, читающими стихи всем, кто их слушал, и кто не слушал.
— Сегодня праздник, — объяснил Пушьямитра. — В Бхарате празднуют день середины лета, день середины зимы, он же день зимнего солнцестояния, и дни весеннего и осеннего равноденствия.
— А как вы определяете дни равноденствия? — заинтересовался я. В самом деле, на мой непритязательный взгляд, день и ночь в Индии продолжались строго по двенадцать часов.
— По календарю, отец мой, — улыбнулся махараджа. — А вы разве не умеете? Или в Верхней Волыни не принято вести календари?
Я привычно взлохматил шевелюру Пушьямитры, он засмеялся, поцеловал мне руку и подставил для поцелуя свой лоб.
— Пойдемте ко мне домой, отец мой, господа, — проговорил махараджа. — По-хорошему полагалось бы мне сходить подготовить дом к приему дорогих гостей, но я надеюсь на вашу снисходительность. К тому же, вы не сторонники излишних церемоний. Да и дом мой поддерживают в постоянной готовности к моему прибытию.
— У тебя здесь свой дом, сынок?
— Да, отец мой, Это же столица. Здесь все пятьдесят махараджей Бхарата имеют свои представительства. Махараштра — одно из крупнейших и богатейших княжеств, и мой дом соответствует моему рангу.
— Я нисколько не возражаю опустить излишние церемонии, сынок. Идем к тебе.
Всеволод недовольно поморщился, когда увидел присоединившуюся к нам многочисленную охрану Гиты. Пушьямитра заметил его взгляд и проговорил.
— Но есть церемонии, которые нужно соблюдать хотя бы для того, чтобы не утратить уважения к себе. — Махараджа опустился передо мной на колени, коснулся руками моих брюк и попросил, — Отец мой, удостойте мой скромный дом великой чести, позвольте мне предложить вам отдых и приют. И пусть искренность моих намерений послужит извинением вынужденной скромности моего приема.
— Я с удовольствием принимаю твое приглашение, сын мой, — я протянул махарадже руки, чтобы поднять его, тот привычно коснулся их губами и легко поднялся, подставив мне лоб. Я, в свою очередь, коснулся его губами, и тихонько добавил. — И пусть моя западная сдержанность не будет принята за недостаток уважения к вашим восточным традициям.
Пушьямитра улыбнулся и наклонился к моему уху.
