— Это довольно просто, мой мальчик, — ответил я. — Устанавливаются какие-нибудь нормы износа на что-нибудь дорогое, например на шестимерную запряжку, и если ты покупаешь новую до срока, то тебе приходится уплачивать дополнительный налог. При покупке же ты должен предъявить документы о собственности. Если же ты вкладываешь деньги в производство, то напротив, получаешь налоговую льготу.
— Приблизительно так, — пограничник с удивлением и уважением посмотрел на короля, который немного разбирается в жизни. Вероятно он, как и Милан, считает, что королям это совершенно не обязательно.
— Так что, Милану пришлось платить налоги со своих экипажей? — продолжал допытываться Янош.
— Нет, мой мальчик. Милан не покупал никакие экипажи. Их покупал Вацлав. А ему, как князю, полагается скидка. Он не платит налоги, потому что он сам живет за счет цивильного листа, то есть за счет тех же самых налогов.
Мы допили чай и встали.
— Прошу вас, господа, — пригласил нас Ле Лои, и повел нас к лифту.
Судя по всему, контрольно-пропускные пункты на всех границах возводились по единому образцу. Так что мы оказались в стеклянной комнате, прозрачной с пяти сторон, то есть отовсюду, кроме той стороны, что примыкала к зданию. Некоторое время мы с интересом наблюдали за подводным миром, потом нас накормили ужином и проводили в другие комнаты. Такие же прозрачные, только поменьше. Одна комната предназначалась нам с Милочкой, Всеволоду, Лучезару и Яношу предложили одну комнату на троих. Впрочем, они не были в претензии. Быть допущенными в святая святых границы, да еще и капризничать при этом, нелепо. А то вытурят к ракшасам кошачьим. Хотя… мы ведь уже на территории Вьетнама. Интересно, здесь ракшасы водятся? А если нет, то кто водится? Должен же кто-нибудь заниматься мелкими пакостями с должным профессионализмом! А то непорядок получится.
Этак местным жителям и жизнь медом покажется, и в рай не захочется. И начнут они искать пути к индивидуальному бессмертию. И получится у них парадокс. От хорошей жизни, достигнут они бессмертия, но детишек захотят завести, ведь как без детей-то? Дети — цветы жизни. В общем, станет их много. Будь это в старину, они могли бы развязать войну и завоевать себе землицы, да и население проредить, а теперь через границу не пройдешь, так что жизнь их из очень хорошей постепенно станет очень плохой, индивидуальное бессмертие никому станет на фиг не нужно, и его отменят. Ведь жить впроголодь и спать стоя, это никакого ада не нужно, и так отлично! Так что вернут люди продолжительность жизни на круги своя, а на первых порах, может быть, даже за хорошее поведение будут понижать возрастной ценз. Дескать, будешь хорошо себя вести, раньше отмучаешься. Постепенно ситуация выровняется, жизнь войдет в привычную — сейчас! — колею и опять жизнь людям раем покажется… Нет, господа, шутки шутками, а земля может прокормить довольно ограниченное число едоков. И безудержное размножение может привести только к катастрофе.
Но я что-то чрезмерно отклонился в сторону. Провести ночь среди плавающих рыбок, это все-таки нечто. Тем более что порой попадались совершенно необычные экземпляры. Мы с Милочкой старательно показывали их друг другу и вспоминали другую такую же ночь, которую мы с ней провели на границе Верхней Волыни, когда я вез Джамилю из Александрии в Медвежку.
На следующее утро, сразу после завтрака мы вернулись на корабль и торжественно проплыли между двумя восьмиэтажными зданиями. Сколько раз мне уже приходилось пересекать морские границы, но каждый раз я заново удивляюсь ирреальности происходящего. И каждый раз заново убеждаюсь, что границы разграничивают все жизненные функции. Интересно, как границы пересекают рыбы и птицы? Или они тоже идут через КПП? Я же, даже пройдя через КПП, лишаюсь сил, которые получаю от ежедневных медитаций. Посему, как только это становится возможным, корабль ложится в дрейф, Лучезар приказывает спустить с бушприта парус, и мы с Севой спускаемся в море медитировать. Я налаживаю контакт с местной природой и опять начинаю существовать не за счет своих слабых сил, которых у меня отродясь не было, а за счет энергии теплого моря, свежего ветра, жаркого солнца.
Вот и сейчас, не успели мы отойти от границы, как я попросил Лучезара притормозить на медитацию. Лучезар озабоченно осмотрелся.
— А вы не можете подождать, господин Яромир? Мне что-то не нравится то облачко. Как бы нам не попасть в шторм.
— И что?
— Хотелось бы отойти подальше от границы. Если нас отнесет к границе, мы можем погибнуть.
Я подумал. С одной стороны, Лучезар прав, и надо действительно отойти подальше от границы, с другой стороны, я не перенесу шторм. И так последний час я страдал и от жары, и от духоты, и от солнца, и от ветра.
— Останавливай, Зарушка, — решил я.
