Лучезар отдал приказ и через четверть часа я уже спустился в парус. Некоторое время я качался в волнах, впитывая энергию моря, потом пришел в себя и посмотрел на небо свежим взглядом. Мда, а такие облака и я уже успел повидать. Капитан прав, пора ехать.
Мы со Всеволодом торопливо поднялись на борт и корабль взял курс от границы.
— Все мое легкомыслие, — проворчал я. — И зачем мне понадобилось ночевать на границе?
— Не расстраивайтесь по пустякам, господин Яромир, — ободрил меня Лучезар. — С вами плавать одно удовольствие. Мой предшественник, который плавал с вашим отцом, говорил, что ему приходилось совсем нелегко. У прежнего короля хватало причуд и капризов.
— А я, для короля, конечно, неплохой парень, — язвительно подхватил я.
— Я бы даже сказал, вполне приличный, — вмешался Всеволод.
— Так, спелись, — засмеялся я.
Лучезар отсмеялся, потом озабоченно оглядел небо и сказал:
— Идите к себе, господин Яромир. И ты, Сева. Да и Яноша заберите. Шторм начнется с минуты на минуту, мне будет совсем не до вас. Да и вам тоже подготовиться надо. Притащите себе корзину еды с камбуза, а то боюсь, потом это будет сложно сделать. Если я что-нибудь понимаю, шторм будет совершенно исключительный.
Мы трое отправились на камбуз набрать еды и предупредить Ратмира. Кок был не слишком доволен таким раскладом.
— Этак мне придется оставить команду без обеда. Давай-ка, Миндон, отнесем продукты обратно в холодильник. А оттуда поднимем готовое мясо, фрукты, простоквашу, вино. Пойдем, а то кто-нибудь захочет перекусить, а у нас с тобой ничего не готово.
Мы все вместе спустились в трюм, где у нас располагались вместительные холодильные и морозильные камеры, и стали перетаскивать продукты. Впрочем, Всеволод воспрепятствовал моему стремлению помочь команде и отвел в кают-компанию. Надвигался шторм, а учитывая мое сложение, меня смоет первой же захлестнувшей волной. Это бы ничего, да отвечать-то за меня Севушке. Поэтому я не противился и удовольствовался тем, что заставил Всеволода и Яноша оставаться рядом со мной. Лучезар прав. На палубе в шторм посторонним лучше не болтаться.
Милочка уже ждала нас и накрывала на стол.
— Где вы пропадаете, господа? — недовольно проговорила Джамиля. — У меня уже все готово.
Мы разложили на столе припасы. При обычном раскладе их хватило бы на день на всю команду, но от шторма я страдаю морской болезнью — у меня пробуждается совершенно жуткий аппетит.
Мы разлили вино по серебряным кружкам — в шторм Лучезар запрещал брать рюмки. Не из экономии, конечно, а чтобы мы не порезались битым стеклом. Разложили на серебряных тарелках мясо и фрукты, выложили горой румяные булочки и приготовились ждать. Сквозь открытую дверь кают-компании мы увидели, что резко стемнело. Я выглянул из окна своей каюты — на палубу меня бы уже не выпустили и убедился, что за бортом темно, как поздним вечером. А на тучи было просто страшно смотреть. Резкий ветер срывал верхушки невесть откуда взявшихся волн, корабль резко накренился, так что я чуть не упал, и снова выпрямился. Я вернулся на свое место за столом и всерьез принялся за еду. Примерно через час я охнул.
— Ох, Севушка, я совсем забыл! Миндон же новичок на море. Надо проверить как он там!
Всеволод согласно кивнул и встал. Я встал вместе с ним.
— Я сам схожу.
— Я подожду тебя около кормового люка, — возразил я. — Обещаю, что не буду путаться под ногами. Но у меня вдруг возникло стойкое чувство, что нужна моя помощь.
Всеволод картинно пожал плечами и, ворча, вышел.
— Чувство у него, извольте видеть! — услышал я, усмехнулся и осторожно пошел за Всеволодом.
Полковник выскочил на палубу, пробрался на камбуз, потом вернулся. За эти несколько минут он вымок, словно специально бултыхался в воде.
— Ему стало плохо, и Ратмир отправил его к вам, — крикнул Всеволод, пытаясь перекричать шторм.
— Пойдем, посмотрим у него в каюте, — так же громко предложил я.
Миндон, в отличие от других рядовых членов команды, занимал отдельную каюту. Выделили ее мы для него сразу — это была одна из обычных гостевых кают. Сначала предполагалось, что Миндон поживет там несколько дней, пока находится на службе у Всеволода. Селить с командой мы его не решились, чтобы он не мешал матросам. Коллектив у нас на корабле был дружный, ребята привыкли друг к другу и сроднились. Чужаки здесь были совсем ни к чему. А потом это как-то вошло в привычку. К Миндону экипаж относился неплохо, но с легким оттенком презрения. И даже не потому, что он был грязен и худ, когда впервые ступил на палубу «Переплута», а потому, что на все эти лишения он пошел по доброй воле. Этого ребята не понимали. Если бы то же случилось с Миндоном в силу необходимости, несчастного случая, или еще чего-нибудь, его бы поняли и приняли гораздо легче.
