— Я же говорил вам, господа, что то была великая страна. Так вот, господа, в те времена кроме процветающей Лемурии была великая страна Атлантида. Там, в Атлантическом океане. Атланты были не более развиты, чем лемурийцы, но они возгордились и решили, что они самые главные в мире, и что раз они такие высокоразвитые, то вправе диктовать свою волю всему миру. К тому времени и лемурийцы и атланты, овладели тайнами ядерного оружия и атланты развязали ядерную войну. Видите, господа, наш мир построен по строго определенной схеме. И раз заведенную традицию невозможно нарушить. Первую ядерную войну начали атланты, вторую тоже. Только теперь они назывались Северо-Атлантическим Союзом. Война велась до победного конца, господа. И хитрость лемурийцев, устроивших свою столицу на острове, не привела к большей безопасности правительства. Бомбы попали в цель, и процветающая цивилизация превратилась в пыль. Правда, и лемурийцы были не лыком шиты, и то, что не испепелили их бомбы, смыли разбушевавшиеся волны. Погибая, Лемурия запустила программу полного уничтожения. Атлантида ушла под воду, господа. Лемурия тоже. А Сингапур не мог утонуть. Антигравитационные установки работали, а так как они тоже получали энергию от атомного ядра, то работать они могли практически вечно. И несчастный остров, последний, безжизненный памятник погибшей цивилизации носился по бурному морю. А море в те дни, господа, было очень бурным. Волны, поглотившие Атлантиду и Лемурию, не могли смириться с лишней сушей на глубине и упорно выталкивали ее наверх. Шли горообразовательные процессы, замершие было, но разбуженные вновь силами ядерных взрывов. Ведь термоядерная реакция это источник жизни и конец жизни. Это энергия солнца и жар погребального костра…
«Нет, поэтов, все-таки, за версту видать!» — подумал я и обменялся взглядом с Всеволодом.
— Шли годы и столетия, — продолжал послушник. — Постепенно из-под воды вышли континенты и приняли современные очертания. И однажды, к полуострову Малакка, у которого в те времена совсем не было имени, ибо не было существа, чтобы произносить его, прибило бывшую столицу Лемурии, выжженную огнем ядерных взрывов, но уже омытую водой и засыпанную песком. Сингапур наскочил на отмель и там и остался на долгие годы. Если бы люди следующей цивилизации, я называю ее второй, но кто знает, что было до Лемурии и Атлантиды?.. Если бы новые люди знали о тайнах этого острова, кто знает, может быть, они постарались бы использовать его, или же наоборот, обошли бы десятой дорогой. Это было бы еще разумнее. Ведь ядерное оружие — проклятие само по себе, оно несет проклятие в себе и переносит его на все, к чему прикасается. И остров был проклят. Но Северо-Атлантический Союз устроил там базу флота и разместил там все то же, проклятое оружие. Посему, по Сингапуру выпустили ракеты все, кто не входил в этот союз. Другой остров, тем более, такой небольшой, потонул бы от такого количества выпущенных в него зарядов. Япония так была намного больше, а что от нее осталось? Воспоминания, как о Лемурии. Но Сингапур еще лемурийцы рассчитали на прямое попадание ядерной бомбы и остров уцелел. Вот только жизнь, уже второй раз, смело с его лица. Да сильнейшее радиоактивное заражение вызвало к жизни энергию измерений, и остров стал миражом. Вы неоднократно проходили через границу, господа, поэтому я не буду пытаться описать вам остров, перешедший в восьмое измерение, тем более что это свыше человеческих сил. Скажу только, что Сингапур так и остался в восьмом измерении. Говорят, теперь там база стражей границы.
Миндон замолчал, осмотрел стол и принялся разливать по чашкам чай. После рассказанной им истории, это занятие выглядело на редкость буднично. Тем более что Миндон — прекрасный рассказчик. Он говорит так, что слушатели словно бы видят то, о чем идет речь, слова его проникают в разум и будоражат чувства.
— Да, господа, вы, вероятно, никогда не слышали раньше эту историю, — снова заговорил послушник. — Это потому, что тот, кто осмеливается поведать ее миру, становится проклят. И сбываются наяву самые страшные страхи рассказчика.
Я с интересом оглядел Миндона, а Всеволод даже отодвинулся от стола. Заметив его движение, послушник резко вздрогнул и пролил чай. До этого я хотел поинтересоваться, чего же боится Миндон, теперь понял и сам. Он боялся, что эта жизнь, которая вдруг улыбнулась ему, закончится, и он снова вынужден будет терпеть физические страдания. И Севушка, с его-то сложением, неплохо подходил на роль карающей руки судьбы. Утешать суеверных людей совершенно бесполезно, поэтому я просто рассмеялся.
— Ну, если это твой самый жуткий страх, Данушка, то я рад, что он уже сбылся и теперь тебе нечего бояться!
Миндон открыл глаза, которые до этого плотно зажмурил, и недоуменно воззрился на меня.
— В конце концов, пролил чай, значит, Милорад влепит тебе наряд вне очереди по надраиванию палубы.
Миндон улыбнулся.
