Цай Юнь с неизменной улыбкой прошел вперед. Всеволод шагнул за ним, потом мы с Милочкой и Янош с Лучезаром. Мы оказались в просторном слабо освещенном холле, направо и налево вели коридоры. Проводник повел нас направо. Коридор почему-то оказался еще хуже освещен, чем холл. Кое-где под потолком тускло мерцали огоньки. Не поймешь, то ли огни святого Эльма, то ли лампочки Ильича этак на двадцать ватт. Милочка крепче ухватила меня за руку, и я спросил:
— Вы что, свет экономите, что ли?
— Это, наверное, для колорита, Яромир, — вставил Янош. — Вот, помнится, мы с вашим братом и Миланом были в Сыцуве, так мы там жили в замке «Мотель». А в этом замке для колорита были оборудованы самые настоящие тюремные камеры с текущим водопроводом в каждом номере и с персональной дыбой, которую можно было использовать, как физкультурный снаряд.
Мы рассмеялись, Милочка перехватила мою руку немножко нежнее. Цай Юнь, как мне показалось, одобрительно покачал головой.
— Слабое освещение действительно применено для экономии, дети мои. В этом здании и без того настолько большая концентрация магоэнергии, что оно временами переходит в более высокое измерение. Вот мы и снижаем расход энергии везде, где это возможно.
— А это не опасно?
— Не более, чем катание на шестимерных лошадях, — отозвался наставник. — Единственная опасность, это что здание может застрять в другом измерении, причем переместиться туда физически, так что мы не сможем выйти наружу и оказаться дома. Но вероятность этого события приблизительно так на порядок превышает вероятность материализации прямо сейчас, перед нами, Янь Вана. А пребывание в этом здании абсолютно не отражается на здоровье.
— Скажите, а насколько часто Янь Ван материализуется перед рядовыми гражданами? — с озабоченной миной поинтересовался Всеволод.
Цай Юнь рассмеялся.
— А что, у вас на родине такие события происходят с заметной регулярностью?
— Наша родина не относится к сфере влияния Янь Вана, наставник, — Всеволод отвесил китайцу легкий поклон.
Китаец остановился перед закрытой дверью.
— Мы пришли, дети мои. Прошу вас.
Цай Юнь распахнул дверь и, на этот раз, сразу вошел первым. Всеволод шагнул за ним и кивнул в знак того, что засада не обнаружена. Хотя, даже если бы он ее и обнаружил. Что мы могли бы сделать? Севушка это и сам знал не хуже меня. Но предпочитал подстраховываться. На случай нестандартного чувства юмора наших гостеприимных хозяев.
Мы вошли в комнату и осмотрелись. Все тоже тусклое освещение, что и в коридоре, посреди комнаты стол с какими-то приборами. Вокруг него диванчики. Я оглядел комнату еще раз. Мне вроде бы чего-то не хватало, но я не мог понять чего именно. Ах, да. В комнате не обнаружилось окна.
— Рассаживайтесь, дети мои, — предложил нам Цай Юнь и подал нам пример, расположившись на диванчике в месте наибольшего скопления приборов.
Мы сели. Цай Юнь покрутил какие-то ручки, понажимал кнопки, пару раз взялся за джойстик, или рычаг, уж не знаю, как это принято называть в Поднебесной. Ибо хотя данные земли в последние семь или сколько там сотен лет и принято называть Китаем, именуя Поднебесной его восьмимерную часть, это здание явно относилось к Поднебесной, или же, по крайней мере, имело двойное подданство.
По комнате прошла многомерная рябь, словно воздух вдруг ожил и зажил своей собственной жизнью, потом все успокоилось, Цай Юнь снова коснулся рычага, поиграл кнопками и встал.
— Прошу на выход, господа.
Вслед за наставником мы вышли за дверь в небольшие сени рубленной бревенчатой избы, щедро залитые солнечным светом. Сквозь распахнутые окна в дом проникал наполненный ароматами цветущего сада воздух. У одного из окон, за небольшим сосновым столом, заваленным бумагами, сидела молодая — примерно моего возраста, насколько я мог судить; с недавних пор я стал считать это молодостью; поразительно красивая женщина в традиционном китайском одеянии. Над столом висела полка, на которой аккуратно стояли папки, у двери стоял шкаф. Завидев нас, женщина встала и отвесила нам легкий, церемонный поклон. Мы все вежливо поклонились в ответ, а наш проводник счел необходимым прокомментировать наше неожиданное явление даме.
— Мы на экскурсию, Юэ-нян.
— Надолго?
— Нет, мы должны успеть к обеду на следующую станцию.
Юэ-нян кивнула, села и вернулась к своим бумагам. Цай Юнь прошел к двери, мы за ним, он распахнул деревянную, пахнущую смолой дверь и вышел. Я шагнул за ним и замер. Ирреальность нашего перемещения ни в малой степени не подготовила меня к тому, что я увидел. Если я говорил, что в Саньмынься словно нарисованная природа, то это место выглядело словно ожившая картина в натуральную величину. Мне не верилось, что эти горы — творение природы. Казалось, их изваял скульптор по картине известного художника. А эта сосна, прилепившаяся неподалеку от вершины? А эти благоухающие цветы?
Я все-таки нашел в себе силы сделать еще несколько шагов, чтобы дать дорогу своим спутникам. Я подал руку Милочке и крепко прижал ее к себе. Некоторое время мы просто любовались окружающим великолепием, потом Джамиля воскликнула:
