Сунь У-кун снова вздохнул.
— Да, господа, в те годы я мечтал о царской власти. Вы, верно, удивитесь, но это так. Хотя, стал же я царем обезьян! Так вот, господа, вместо того, чтобы изучить труды своего знаменитого современника, в частности превратить Книгу правителя области Шан в настольную книгу, я занялся самоусовершенствованием! Вот Цинь Ши Хуан принял ее за руководство к действию и стал правителем в Поднебесной. — Сунь У-кун помолчал, — Я понимаю, господа, вы сейчас думаете, что пришла вот какая-то каменная обезьяна и принялась читать стихи. Но вините в этом не меня, а вашего короля Яромира. Он наделен редким даром понимания. Поэтому, несмотря на свое слабое здоровье, все еще находится у власти. В самом деле, почему ваш брат, вместо того, чтобы одним махом избавить вас от всех ваших хворей и помочь обрести вам блаженство на небесах, рыскает по миру, добывая средства, чтобы вас вылечить?
— Мы с Вацлавом любим друг друга, — возразил я.
— И, тем не менее, неужели вы действительно думаете, что он ни разу не вспомнил, что наследует после вашей смерти королевский престол? Уверяю вас, Яромир, он прекрасно помнит об этом. Вот только вы для него гораздо важнее престола, к которому он, чтобы вы там ни думали, совсем не питает отвращения. Но Венцеславу делается холодно при мысли, что ему не к кому будет прийти со своими бедами и радостями, не перед кем будет выговориться с гарантией, что его откровения не пойдут дальше, и что его поймут. Может быть, он и не сформулировал для себя вопрос таким вот образом, но это значит только, что Венцеслав не решается облечь в слова свои мысли и чувства. И правильно делает. Слова, обычно, только мешают делу. Произнесенные слова, порой, приобретают силу, и начинают властвовать над своим автором… Но я отвлекся. Я начал рассказывать вам о том юноше. Так вот, молодой человек нашел уединение в пещере Косых лучей луны и звезд и занялся познанием себя и мира, через познание себя. Причем достиг в этом успеха. В самом деле, господа, это совсем не сложно. Нужно только отказаться от страстей. От всех страстей… — Сунь У-кун снова замолчал. — Этот молодой человек достиг успеха, причем даже нашел путь к индивидуальному бессмертию, что, как известно, является вершиной устремлений всех даосов. Собственно говоря, в бессмертии нет ничего необычного. Чтобы не умереть, нужно просто не жить.
Я вздрогнул от холода этих слов, вернулся к дивану и сел, привлекши к себе жену. Мои спутники, застывшие было в самых причудливых позах, словно пародируя немую сцену из Гоголевского ревизора, тоже устроились на диване и креслах. Венедим произнес формулу поляризации, и мы смогли разглядеть его часть комнаты. Там стояла такая же мебель, как и в нашей части. А если учесть, что разглядеть мы ее смогли только после произнесения специального заклинания, то напрашивался вывод, что она была восьмимерной. Этот же вывод нашел косвенное подтверждение еще и в том факте, что Венедим вольготно восседал в одном из мягких кресел.
— Вы уже несколько пришли в себя, Яромир, поэтому я могу положиться на ваше благоразумие и верить, что вы не сунетесь в восьмимерное пространство.
Я кивнул и снова обратил взгляд на нашего каменного гостя.
