Впрочем, Венедим уже через день прислал Милочке врача. Хотя, по-моему, этого врача он предназначил скорее мне. Чтобы врач успокоил меня, прописал Милочке оптимальный режим дня, за которым я буду наблюдать и оставлю своих друзей в покое. Кроме того врач — это оказалась очень милая женщина примерно моего возраста, оставила мне толстую книгу, о правильном поведении будущих родителей в этот период, которую я принялся изучать сам, отчаявшись заинтересовать ей мою Милочку. Причем, я настолько увлекся этим вопросом, что посвящал ему каждую свободную минутку. Милочка даже говорила, что я стал жутким занудой и она, оказывается, не того боялась. Я и в самом деле изведу ее, только не ревностью, а заботой. Впрочем, сочувствия она ни от кого не добилась. Наши друзья только добродушно подшучивали над нами обоими.
Вот и сегодня, готовясь к предстоящей встрече с прекрасным царем обезьян, я старательно собирал жену. Небо покрыли тучи, а сентябрьское солнце не такое уж и теплое. Опять-таки, а вдруг дождь? В результате, кончилось тем, что Венедим заглянул с утра к Всеволоду и опять застал там всех, кроме нас с Джамилей…
— Доброе утро, — вежливо проговорил страж. — Я — Венедим. Что, Яромир еще не встал?
— Встал, — усмехнулся Всеволод. — Я заглядывал к нему с полчаса назад. Яромир был занят важным государственным делом — сдувал пылинки со своей жены.
— Дело и впрямь немаловажное, — засмеялся Венедим. — Но все же, Всеволод, поторопите его. Сунь У-кун прибудет через час, невежливо будет заставлять его ждать.
— А он не присоединится к нам за завтраком? — поинтересовался Всеволод.
— Нет, — страж замерцал, наверное, Венедим покачал головой.
— Хорошо, иду.
— Я подожду вас в столовой…
После завтрака Венедим отвел нас на станцию в просторную комнату в левой стороне коридора. Сначала он хотел подождать Сунь У-куна на улице, но пошел мелкий, моросящий дождик, не очень холодный, но зато очень противный, я закутал Милочку в плащ и принялся открывать зонтик, и Венедим предложил пройти в дом.
— Знаете, господа, — признался страж, — Трехмерные дожди доставляют нам довольно существенные неудобства. Так что экскурсии я отменяю до улучшения погоды, а поговорить мы можем и в помещении.
Венедим привел нас в комнату, которая отличалась от прочих комнат станции, в которых мы уже побывали, наличием окон, и ушел, сказав, что ему нужно предупредить служащих, где нас искать. Мы устроились на удобном диване, стоящем у стены, и стали сосредоточенно ждать. Черт побери, я никогда по-настоящему не надеялся, что встречусь с Сунь У-куном, и тут, когда до встречи осталось несколько минут, я не мог сосредоточиться ни на чем другом. Дверь комнаты распахнулась, и голос Венедима вежливо предложил кому-то войти. И вот в комнату зашла худощавая обезьяна непонятной породы, искусно вырезанная из желтоватого камня (интересно, из какого?), зачем-то прикрытая халатом из тяжелого шелка и в кожаных башмаках. Не буду говорить за всех, потому как я пялился на обезьяну не отрываясь, но у меня челюсть отвисла чуть не до колен. Каменное лицо вдруг сложилось в смешливую гримаску и обезьяна явственно захихикала.
— Хи-хи-хи, господин Яромир, ну сколько живу, но с такой реакцией встречаюсь впервые! Вырезан я из желтого нефрита, а насчет породы, честно говоря, я и сам толком не знаю. Больше всего я похож на обезьяну Ху-сунь, питающуюся кедровыми орехами. Халатом же я прикрыт, потому как вырезан я со всеми натуралистическими подробностями, а с вами дама.
Я попытался закрыть рот, но у меня ничего не вышло. Я даже оказался не в силах встать, хотя мне очень хотелось подойти к каменной обезьяне, обойти ее со всех сторон и потрогать.
Обезьяна звонко стукнула себя руками по ляжкам и снова расхохоталась.
— А вот как я двигаюсь, это разговор особый, — проговорил Сунь У-кун, в ответ на мои мысли. — Да придите же в себя, господин Яромир!
Я встал и сделал шаг навстречу скульптурной обезьяне. Нет, когда я читал в книге про ожившую каменную обезьяну, я, почему-то никогда не представлял себе ходящую и говорящую статую. Хотя, если подумать, то не мог же я ожидать увидеть нормальную мартышку!
Сунь У-кун кивнул головой, подошел поближе к дивану и присел на задние лапы. Я обошел его со всех сторон, рассматривая и с трудом удерживаясь, чтобы не ощупать. Красивый, желтовато-серый камень кое-где пересекали коричневые полоски. Интересно, где Сунь У-кун раздобыл такой большой кусок нефрита? Или он полый внутри?
Каменная обезьяна снова захихикала. Когда она смеялась, черты ее лица словно подергивала рябь. Я понял, что прекрасный царь обезьян задействовал для перемещения в пространстве магию измерений.
Сунь У-кун вытянул руку.
— Можешь потрогать, — разрешил он.
Я нерешительно протянул свою руку, как вдруг услышал от двери голос Венедима. Я даже не обратил внимания, что он вошел.
— Вы сейчас полностью трехмерны, господин Сунь У-кун? Яромиру не стоит прикасаться к многомерным тварям.
