Я вздохнул.
— Не принимай все так близко к сердцу, Севушка. Я вовсе не собираюсь рисковать без надобности. На границе мне и правда ничего не грозит. По крайней мере, пока я король Верхней Волыни. По договору, заключенному сразу после установления Границ, в стражи не вербуют ни королей, ни президентов, ни наследников престола. А на марс я больше не полезу. Что же касается всего остального, то в пути никто из нас не застрахован от случайности. Придется тебе с этим смириться.
Мы пошли дальше. Если не знать, что гуляешь посреди Ионического моря, точнее, пролива Отранто, то можно было бы подумать, что просто проходишь по неумело спланированной набережной в одном из приморских городов. В самом деле, ну какой дурак строит восьмиэтажные дома в десяти метрах от моря? Хотя… Почему десяти-то? Вацлав говорил, что на границе больше уважают цифру восемь. Я решил проверить, и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно измерить расстояние.
— Всеволод, у тебя, случайно, рулетки не найдется?
— Нет, — удивленно отозвался тот.
Я снова пошарил по карманам, и уж совсем собрался было провести измерения собственным брючным ремнем, когда заметил подплывающего на шлюпке Лучезара. Я помахал ему рукой, и он причалил к берегу.
— Садитесь, господа.
— Лучезар, у тебя случайно нет с собой рулетки?
— Рулетки? — Лучезар пошарил по карманам и подал мне складной металлический метр.
— Спасибо, — радостно поблагодарил я и устремился к стене заставы. Всеволод задержался, чтобы рассказать Лучезару, что понятия не имеет, зачем мне понадобился капитанский любимый метр.
Я принялся замерять тротуар. Всеволод, Лучезар и четверо матросов в шлюпке с любопытством смотрели, чем я занимаюсь. Я отмерил уже четвертый метр, когда мои действия привлекли новых зрителей. В нескольких шагах впереди отворилась дверь и оттуда вышли двое пограничников.
— Добрый день, господа. Что это вы тут делаете?
Я встал, отряхнул пыль с колен, хотел было ответить, но тут мой взгляд случайно упал на моих спутников. Мда… Они же были готовы от стыда сгореть на месте! Черт побери, неужели я так неприлично себя веду?
— Здравствуйте, господа, — я радостно приветствовал пограничников. — Как хорошо, что вы подошли! Вы позволите задать вам пару вопросов? Мы первый раз на границе и, знаете, это самое удивительное сооружение. Такого мы даже представить не могли. Восьмиэтажное здание стоит посреди моря, как на какой-нибудь вульгарной городской улице. Скажите, а под водой тоже восемь этажей?
Не знаю уж, что слышал о стражах границы Всеволод, но он побелел. Видимо решил, что я нашел очередной путь к скорейшему завершению своего бренного существования. Пограничники же отнеслись ко мне более сочувственно.
— Нет, господа. Под водой двенадцать этажей.
— Двенадцать? Почему? Я думал, что граница прочно ассоциируется с цифрой восемь.
Пограничники с улыбкой переглянулись.
— И вы даже решили проверить вашу теорию. Вы угадали, здесь ровно восемь метров. Под водой, говорят, тоже планировалось оставить восемь этажей, но в таком виде здание было не очень устойчиво. Поэтому подводную часть нарастили еще на половину восьмерки.
— Не очень устойчиво? Это как, оно опрокидывалось что-ли?
— Не успело, — засмеялся старший пограничник. — Но качка чувствовалась. Некоторые люди подвержены морской болезни. Представляете, каково жить на восьмом этаже качающегося здания?
— Кажется, да. Скажите, господа, а где у вас контрольно-пропускной пункт? Мы бы хотели пройти в Элладу.
Пограничники переглянулись. Тот, что был постарше, спросил:
— Какая цель этой поездки?
— Собственно, мы едем не в Элладу, а в Александрию. Это в Египте, — я с готовностью принялся за объяснения. — Мы хотим разведать, насколько судоходен Суэцкий канал. По весне, Медвенковский университет планирует отправить экспедицию в Китай, так нам нужно определиться, придется ли плыть вокруг Африки, или же можно будет пройти через Красное море.
— А в Китай вам зачем? — в голосе пограничника послышалась обреченность.
— Университет планирует прикупить китайских, индийских и вьетнамских бальзамов для лечения малокровия. Представляете, это совершенно чудодейственная вещь. Может быть, вы слышали, что князь Венцеслав ездил за бальзамами в Великое княжество Московское и что этими бальзамами он вылечил короля.
— Разумеется, слышали, господин Яромир.
У меня отвисла челюсть. Не знаю, как я выглядел со стороны, но вероятно не лучше, чем чувствовал себя сам, то есть последним болваном.
Пограничник заметил мои чувства — еще бы! — и решил помочь:
— Ваш портрет есть на верхневолынских деньгах, господин Яромир. Дайте, пожалуйста, ваши документы, мы поставим необходимые печати.
Я закрыл рот и протянул бумаги.
— Да, господа, а где можно обменять деньги с моим портретом на деньги с изображением Зевса Олимпийского?
Мы обменяли деньги, и пошли к шлюпке. Пограничники предложили мне подождать, пока корабль пройдет через границу и догнать его на шлюпке, но я отказался.
