Я пожал плечами, разделся и спустился по трапу в парус. Всеволод спустился за мной. Парус был довольно велик. Примерно десять на двенадцать метров. Края его поддерживались на плаву поплавками, то бишь, пустыми металлическими бочками, а середина провисала метра на два. Что ж, я поплескался, как в собственной ванной, но удовольствие получил немалое.
— Сева, расслабься, поплавай и забудь о работе. Ты на отдыхе, — попросил я.
Всеволод вздохнул, улыбнулся, потом засмеялся.
— Что, Севушка?
— Я просто подумал, что прихватил работу на дом. Знаете анекдот про палача? Ну, что он приходит домой с пищащим мешком за плечами?
Я поперхнулся морской водой, всплыл и принялся отфыркиваться. Всеволод озабоченно поддержал меня на плаву.
— Ну у тебя и сравнения, Севушка. Интересно, кого ты представил в роли палача?
— Господин Яромир…
Я увидел, что Всеволод смутился и перебил его.
— Да, Севушка. Пребывание в королевском дворце Яноша и Милана не прошло бесследно. Теперь почтительность напрочь исчезла из разговорной дворцовой лексики. Что ж, сам виноват, надо знать, с кем водиться.
Кажется, моя реплика оказалась еще менее удачной, чем предыдущая. Всеволод явно не хотел подводить Яноша и Милана.
— Простите, господин Яромир, но вы позволили мне некоторую вольность в общении на время плавания.
— Да, Севушка. Но если хочешь проявлять вольность в разговорах, не извиняйся на каждом шагу.
— Простите, Яромир, — механически извинился Всеволод и засмеялся. — Я больше не буду извиняться.
Мы выбрались из воды к трапу, вскарабкались и предстали чуть не перед всей командой «Переплута». Я не очень стеснителен, но голый человек перед двадцатью одетыми парнями чувствует себя нелепо. А если учесть, что я очень худой, то я смог ощутить, что чувствует среднестатистический скелет, выставленный на всеобщее обозрение на лекции в медицинском институте. В результате я немедленно проникся к нему, скелету, глубоким сочувствием. Впрочем, команда тоже. Второй помощник капитана, он же боцман, не сумел сдержать свои чувства.
— Господин Яромир, если позволите, я вам скажу, что вы совершенно неприлично выглядите.
— А если не позволю? — проворчал я и обернулся к Всеволоду. — Говорил же я тебе, что нужно надеть купальный костюм.
— Разве что ватный, — пробурчал боцман. — Не понимаю, как взрослый человек, к тому же не слишком ограниченный в средствах, может довести себя до такого состояния.
Матросы вокруг весело засмеялись.
— Ну, господин Яромир, если за вас возьмется Милорад, то брат ваш вас не узнает, — сказал один из них. Остальные выразили полное одобрение его словам.
Я критически оглядел боцмана. Крепкий мужик. Поперек себя шире, да еще и ростом не на много ниже Всеволода. Лицо решительное, веселые голубые глаза, рыжие с сединой волосы, гладко выбрит.
— Да, так и свету не взрадуешься, — прокомментировал я, пытаясь обыграть имя второго помощника.
— Ого, господин Яромир, вы на Милорада только посмотрели, и то поняли. А если он за вас и правда возьмется? — улыбнулся Лучезар.
Я подумал.
— Что ж, пусть берется. Только при условии, что к концу плавания ты позволишь мне залезть на марс.
Лучезар резко посерьезнел.
— Кончай шутить, ребята. Кто хочет искупаться — не тяните время. Пора отплывать.
Матросы пошли было на свои места, но я решил вмешаться.
— Погодите, капитан. Я не хочу мешать искупаться ребятам. Погода приятная, ветер слабый, когда еще так получится.
Я быстро завернулся в купальный халат, протянутый мне телохранителем, подцепил боцмана под ручку и отвел в сторонку.
— Милорад, может быть, вы и правда за меня возьметесь? А то самому заниматься физкультурой, честно говоря, силы воли не хватает. А ежели вы заставите меня в приказном порядке, то вроде как повод будет.
Боцман недоверчиво уставился на меня.
— Если вы будете в моей команде, господин Яромир, то это одно дело, а так — как я могу вам приказать? Арматорам не приказывают.
— Тогда запиши меня в команду.
Милорад скептически оглядел сначала меня, потом Всеволода.
— Не волнуйся, с Всеволодом я сам поговорю.
— Хорошо, господин Яромир. Да только что вы умеете? Вас разве что в юнги можно было бы определить. Но юнга — это считайте корабельная обслуга.
— А если матросом?
Милорад взял мою руку и критически осмотрел.
— Понимаю, по моей руке сразу видно, что ничего, тяжелее ручки, я не держал. Но я постараюсь, Радушка. Вот только переоденусь — и поступлю в твое полное распоряжение.
Я повернулся и пошел к себе.
— Радушка, Зарушка, — услышал я негромкое ворчание боцмана. — Да разве ж так можно обращаться при команде?
Я остановился и обернулся к боцману.
— Вероятно, вы правы, Милорад. Как прикажете к вам обращаться? На вы, или на ты?
— Как вам будет угодно, господин Яромир. Если вы мой матрос — то на вы, а ежели вы арматор, то это уж как захотите.
— Считай меня матросом, Радушка, — улыбнулся я и побежал к себе.
Вернулся я через несколько минут в брюках, почти что обтягивающих мои мослы, просторной белой рубашке и босиком. То есть оделся так, как любили ходить матросы на палубе.
— Позвольте доложить, господин Милорад, матрос Яромир явился в ваше распоряжение.
