– Как-то оно все не очень получилось, – констатировал князь. То ли план стоило продумать тщательнее, то ли надлежало придерживаться самим же заведенного правила и не соваться в город ни под каким предлогом. А в итоге люди, которых хотел спасти, мертвы, а сами они загнаны в ловушку, из которой еще попробуй выбраться.
Владик тоже подошел к краю крыши, увидел сонмище зомби и горько захныкал. У них не было никаких шансов пробиться сквозь этакую ораву. Тут не поможет даже волшебная секира, убивающая наповал любое порождение тьмы. Мертвецов слишком много. Навалятся, задавят числом.
– Мы в ловушке, – прошептал он пересохшими от ужаса губами.
Цент покосился на отчаявшегося спутника, и предложил ему:
– Не будь таким пессимистом. Во всякой ситуации есть и положительный момент.
– А какой положительный момент в нашей ситуации? – спросил Владик. Сам он ничего положительного не видел, только ужас, отчаяние и безнадежность.
– Ну, он, на самом деле, не один. Целая масса позитива. Во-первых, мы живы, а ведь могло быть иначе. Во-вторых, здоровы, а могло быть по-другому. В третьих, имеем запас пищи, а могли бы и голодать. Видишь, сколько плюсов.
Владик прокрутил в голове речь Цента, и у него закономерно назрел вопрос.
– О каком запасе пищи ты говоришь? – спросил он. – Ведь вся еда осталась в машине.
Князь нежно обнял своего недалекого слугу за плечи, и поведал ему сокровенным голосом:
– Позволь рассказать тебе историю о моем деде Никодиме. Дед Никодим был человеком выдающимся, феноменальным, даже, не побоюсь этого слова – великим. Уже одно то, что первую свою ходку осуществил в восьмилетнем возрасте за карманную кражу в трамвае, ставит его в один ряд с величайшими людьми эпохи. Когда подрос, пошел по жизни сталинским путем – занимался вооруженным грабежом. За сии деяния был схвачен и сослан в Сибирь. Но даже там его не смогли удержать. Сбежал. Пошел в побег, прямо через тайгу. А в тайге, ты знаешь, и летом-то не больно разговеешься. Край дикий, голодный. Но дед Никодим был мудр, а потому прихватил с собой в побег двух каторжан. Он сказал им, что знает дорогу, и они поверили. Хочешь знать, что было дальше?
Владик не хотел. Кое о чем он догадался сам, и догадка эта была чудовищна.
– Из тайги вышел только один человек – мой дед, – все же продолжил рассказ Цент. – До глубокой старости он с теплотой и нежностью вспоминал тех двоих каторжан. Он называл их ласково: питательный Петя и сытный Дима.
Несчастный программист понял, куда клонит изверг. Тот решил повторить деяние своего адского деда, и насытиться плотью соратника.
– Может, нам улыбнется удача? – глотая слезы, попытался убедить князя Владик. – Вдруг что-то произойдет, и мы чудесным образом спасемся?
Щупая слугу на предмет выяснения наиболее мясистых участков туши, Цент скептически заметил:
– Рад, что тебя не оставляет вера в чудо, но я, например, даже не представляю, откуда может явиться спасение. Лучше подумать о более важных вещах.
– О каких?
– На чем, к примеру, готовить мясо. Можно на гудроне, но он коптит, как паровоз, еда резиной провоняет.
Владик понял, что Цент действительно может повторить. Он твердо решил уважить семейные традиции, и пойти по стопам деда-людоеда. Другой бы, на его месте, хотя бы подождал, для приличия, пока проголодается, но Цент не такой человек. Он и ждать не станет.
– Жаль, что нет ни соли, ни перца, – бормотал Цент. – Я, признаться, без специй себе мясо не мыслю. Хоть бы хлебушек был, или сухарики. Про горчицу и не заикаюсь.
Тут от людоедских мечтаний Цента отвлекло кое-что интересное. На крыше магазина, где, как казалось, остались лежать одни только трупы, он засек движение. Один человек из той компании, которую они так и не успели спасти, осторожно пошевелился. Цент присмотрелся, и вскоре понял, что ему не показалось – движение вновь повторилось.
Вначале Цент решил, что загрызенные мертвецами люди сами превращаются в зомби, но затем вспомнил, что для данной трансформации требуется гораздо больше времени. На это обычно уходили часы, иногда даже дни. Он стал внимательно наблюдать за пошевелившимся человеком, и вскоре понял, что тот, в отличие от своих товарищей, жив. Более того, не только жив, но и не глуп. Во всяком случае, ему хватило серого вещества, чтобы прикинуться дохлым, благодаря чему мертвецы потеряли к нему интерес.
– Надо же, один выжил, – заметил князь вслух.
После его слов и Владик обратил внимание на человека на крыше магазина.
– Как хорошо! – обрадовался программист.
– Что тут хорошего? – проворчал Цент, отходя от края и усаживаясь на нагретый весенним солнцем гудрон. – Нам это ничем не поможет. Он в ловушке, как и мы.
– Что мы будем делать? – спросил Владик, присев рядом со своим повелителем. Больше всего на свете боялся, что тот объявит обед, но князь решил иначе.
– Будем ждать, – постановил он.
– Чего?
– Чего-нибудь. Благоприятного момента, счастливого стечения обстоятельств.
С этими словами Цент растянулся на поверхности крыши и прикрыл глаза.
