Крепко воспитанный паренек кое-как отработал день, а под вечер, когда крестьяне пошли обратно в крепость, выяснилось, что он куда-то пропал. В Цитадели его не оказалась, там все люди были на виду, а потому решили, что ленивый молодчик сбежал. Ловить его, разумеется, никто и не подумал. В конце концов, пребывание в крепости было добровольным, и силой там никого не удерживали. Хочешь уйти – иди. Вот только куда идти? В мир, поглощенный смертью и ужасом? Работа в поле тяжела, но в диких землях еще хуже.
Судя по всему, тот паренек, о котором говорила Инга, и был тем самым беглецом. Каким-то чудом он сумел добраться до их общины и осесть там. И жить бы ему, горемыке, дальше, но он, несчастный, совершил фатальную ошибку – весьма нелестно описал новым знакомым покинутую Цитадель и ее верховного повелителя. Владик не обладал пророческим даром, но даже он легко сумел предсказать судьбу беглого лоха – ждали его побои зверские да увечья немыслимые. Заодно припомнил и имя обреченного юнца – того, вроде бы, звали Колей.
– Ладно, нечего тут рассиживаться, – сказал Цент, весь охваченный жаждой мести. – Поехали уже к вам в общину. Надо разобраться с клеветником и подготовить эвакуацию.
– Еще потребуется убедить людей, что в Цитадели не так плохо, как они думали, – заметила Инга. Судя по выражению ее лица, она и сама продолжала прибывать в сомнениях.
– Это я беру на себя. Убеждать умею. Помню, меня еще в девяностых один гнойный фраер подрезал, так я его догнал и убедил отдать в качестве компенсации морального ущерба и тачку, и хату и жену. Жена, правда, страшной оказалась, и кухаркой никудышной. Пришлось вернуть.
Вновь разместились в автомобиле, притом Цент содеял неслыханный акт равноправия, позволив Инге вновь сесть за руль.
– Вези в свою общину, – скомандовал он, извлекая из бардачка блокнот и ручку. – А мне пока нужно план работы набросать.
– Какой работы? – спросила девушка.
– Работы по превращению гнусного клеветника в аккуратную кучку экологически чистых удобрений. Пусть бы он только Цитадель опорочил, это бы я еще простил, но что он князя, святого человека, помоями окатил, того не стерплю.
– А ваш князь действительно так добр и милосерден, как ты говоришь? – засомневалась Инга.
– Тебе же сказано было – святой он. Уже три чуда в его исполнении зафиксировано. Говорят, в солнечные дни над его головой нимб проступает, но этого я сам не видел, врать не буду. С другой стороны, люди тоже просто так болтать не станут.
Владик сидел сзади и помалкивал. Он мог бы многое рассказать Инге об этом святом человеке, но предпочитал держать язык за зубами. Возможно, для гвардейцев, поисковиков и богатых спекулянтов, умасливающих князя щедрыми дарами, тот и был хорошим правителем, но вот бедным пролетариям под его властью жилось не слишком сладко. Тут Владик судил по себе. Сам он работал много, тяжело, и при этом питался довольно скудно. Выходных практически не имел. И хотя официально в Цитадели была утверждена шестидневная рабочая неделя, в воскресенье из работяг почти никто не отдыхал. Их всех неизменно принуждали трудиться и в выходные, называя оное мероприятие добровольным субботником. Кто отказывался выходить на субботник, тому урезали норму питания сразу вдвое. Кто пропускал субботник повторно, того обвиняли в тунеядстве и подвергали вразумительной порке.
Вскоре они покинули трассу, углубившись в некие дебри, сквозь которые вела грунтовка отвратительного качества. Цент продолжал делать записи в свой блокнот, успев к моменту прибытия исписать три страницы мелким подчерком. Когда же впереди замаячил бетонный забор, Инга привлекла внимание пассажира.
– Мы на месте, – сказала она. – Это здесь.
Община не стала строить крепость на ровном месте, люди просто заняли некий комплекс неизвестного назначения, заброшенный и частично разрушенный в стародавние времена. Впрочем, самое главное сохранилось, а именно забор из бетонных плит, опоясывающий всю территорию колонии. Местность вокруг колонии выглядела дикой и необитаемой, она была почти лишена деревьев, что давало хороший обзор. Обзор, кстати, велся – на вышке Цент заметил человека с биноклем.
Автомобиль остановился перед массивными железными воротами. Те были покрыты пятнами ржавчины, но все еще выглядели довольно крепкими. Едва заглушили двигатель, как ворота открылись, и навстречу гостям вышли люди с оружием. Они имели довольно недружелюбный вид, но лишь до тех пор, пока не увидели Ингу. Та подбежала к соплеменникам, и, залившись слезами, поведала о трагической судьбе ее группе.
– Если бы не эти двое, я бы тоже не сумела спастись, – закончила рассказ девушка, и указала рукой на Цента и Владика, которые тоже, к этому времени, выбрались из салона.
– День добрый, – поприветствовал местных князь. – Думаю, в силу сложившихся обстоятельств, оставим до лучших времен все тонкости дипломатического этикета. Кто у вас главный?
Вперед вышел мужик лет сорока, невысокий, коренастый, с мясистым лицом и сверкающей на солнце лысиной.
– Вроде как я, – сказал он. – Звать Семеном.
