Персональный рай являл собой любимый кабак Цента, который функционировал в городе во времена свободы и счастья, а затем, с приходом унылой эпохи порядка и безнадеги, бесследно исчез, как и многое другое. Немало вечеров провел Цент в этом заведении. Лучшие люди города собирались тут, чтобы отдохнуть после трудов праведных. От обилия наколок пестрело в глазах, от концентрации крутости звенел воздух. В этом кабаке не только приятно проводили время, но решали важные вопросы, заводили полезные знакомства, обсуждали наиболее эффективные методы пробуждения щедрости в жадных коммерсантах. Иной раз дело доходило до стрельбы. Так был убит прямо за своим любимым столиком один нехилый авторитет. Ликвидировали в лучших традициях девяностых – ворвались трое с автоматами и давай валить всех подряд. Цента в тот вечер в заведении не оказалось, ибо интуиция и один хороший знакомый подсказали ему остаться дома.
Но если не брать в расчет мелких недостатков в виде периодически врывающихся внутрь и всех убивающих автоматчиков в масках, заведение являло собой идеальное место для приятного во всех смыслах времяпровождения. Неплохая кухня, арсенал напитков внушал уважение, всегда приятная компания, интересные собеседники. В том кабаке подавались лучше девочки города, юные, свежие, едва ступившие на тропу проституции. Высший сорт, вчерашние, а иногда и действующие школьницы. Совсем не те чудовища, что топтались на обочинах дорог, и не те потасканные профессионалки, что обслуживали клиентуру на конспиративных квартирах. Свежак. Эксклюзив. Товар не для всех.
Немало восхитительных вечеров провел Цент в этом заведении. Пил, гулял, веселился, и наивно полагал, что так будет продолжаться вечно. Мог ли он тогда помыслить, одной рукой держа шампур, прогибающийся под тяжестью баранины, а другой лапая за упругую попу отличницу с косичками, что этот божественный мир в скором времени будет разрушен, а на его месте возникнет что-то иное, куда менее приятное. Никто этого и предположить не мог. Всем конкретным пацанам казалось, что прекрасные девяностые продлятся сотни лет, но все оказалось куда пессимистичнее. Темные силы не дремали. Так что когда Цент вышел из тюрьмы, не было уже ни любимого кабака, ни конкретных друзей, ни самих девяностых.
Но справедливость восторжествовала, и кабак со всем содержимым вознесся на небо, где и ждал праведника. Небесная версия кабака была даже лучше земной, потому что к Центу подошел ангел в форме бармена, и по секрету сообщил, что для него, как для почетного клиента, все и всегда теперь за счет заведения. Вечно скупой на чаевые Цент воспринял эту новость с нескрываемой радостью и тут же сделал заказ с размахом: потребовал много-много шашлыка и много-много пива.
Его усадили за самый почетный стол. Тут же на колени к нему прыгнула одна отличница в мини-юбке, еще одна хорошистка пристроилась рядом. Появился официант, и водрузил перед Центом огромное блюдо, с горой наполненное дымящимся шашлыком. Рядом с ним поставил графин с водкой.
Шансон, братки, девочки, шашлык…. У Цента слезы навернулись на глаза. Как же давно он мечтал попасть сюда, в это прекрасное место, в этот чудом уцелевший уголок благословенных девяностых. Он поднял руку, чтобы смахнуть со щеки слезу радости, но вдруг с удивлением обнаружил в ней топор.
– А это откуда? – удивился он.
Топор вдруг вспыхнул синим огнем, ладонь Цента пронзила жгучая боль. Он вскрикнул и… очнулся.
Цент мотнул головой, стряхивая последние остатки морока. Райский кабак исчез, растворившись в тумане. Сам он стоял в гордой позе, на четвереньках, в считанных сантиметрах от черты круга. Еще бы один шаг, и сгинул бы без следа. К счастью, волшебный топор не дал своему хозяину пропасть, и вырвал из лап дьявольского наваждения.
– Неплохая попытка, – проворчал Цент, поднимаясь на ноги. – Будь я программистом, это бы сработало. Но крутого перца так просто не одурачить.
– Это мы еще посмотрим, – прозвучал из тумана насмешливый голос.
Цент постоял какое-то время, но больше ничего не происходило. Решив, что ноги не казенные, он постелил на землю Владика и уселся на него сверху. Ему предстояла долгая бессонная ночь.
– Посмотрим, – злобно пробормотал он себе под нос. – Еще посмотрим.
Когда Владик разлепил глаза, то обнаружил, что уже давно настал день. Зловещая тьма ночи отступила, а вместе с ней ушел и кошмарный туман.
Вспомнив о нем, программист сильно вздрогнул, и тут же заскрежетал зубами от боли в затылке. Тот, судя по ощущениям, подвергся безжалостному воздействию тяжелого и твердого предмета. Пощупав затылок рукой, Владик обнаружил там большую спелую шишку.
Поднявшись на ноги, Владик увидел рядом с собой двух спящих людей, которые, как и он сам, находились внутри очерченного на земле круга. Первым был Цент, злобный князь. Тот сладко сопел, свернувшись калачиком, и прижав к груди волшебный топор. Чтобы не мерзнуть, самодержец на выезде укрыл себя курткой, снятой с бесправного слуги.
