С бесчувственным телом на плече он прибежал обратно к вагончикам. К тому моменту все пятеро дежурных уже убежали в туман и скрылись в нем. Оттуда не прозвучало ни единого звука. А вот Владик продолжал вопить и биться в конвульсиях. Он честно пытался совладать с собой, но не мог. К обычным зомби он уже как-то привык и успешно выносил их близость, но этот кошмарный туман буквально ввергал его в неудержимую панику.
Подбежавший Цент сгрузил на землю подбитую девицу, после чего прописал с ноги вопящему слуге.
– Заткнись! – рявкнул он. – Возьми себя в руки, осел!
– Нам конец! – рыдал Владик. – Мы все умрем.
В этот момент из вагончиков повалили люди. Со счастливыми улыбками на лицах они бежали прямо в туман, и это было настолько дико и страшно, что Цент, оцепенев, не пытался их удержать.
– Что происходит? – стенал Владик. – Зачем они делают это?
Люди вбегали в туман и исчезали в нем, без криков, без шума, без борьбы. А мгла продолжала надвигаться.
Понимая, что обычное оружие бессильно против дьявольского тумана, Цент выхватил из-за пояса волшебный топор. Стоило секире оказаться в его руке, как узоры на ней вспыхнули синим огнем ярче обычного, будто небесное оружие чуяло поблизости зло. Цент вонзил лезвие топора в землю, и стал быстро чертить круг, сам до конца не зная, поможет ли это защититься от тумана, или нет. Но просто стоять на месте и покорно ждать смерти он не мог. Не мог, уподобившись Владику, биться в сопливой истерике. Конкретный пацан никогда не сдается, борется до конца, даже если шансов на победу нет.
Очертив на земле круг диаметром метра два, Цент внес в него бесчувственную Ингу и уложил ее на землю. Владика, что интересно, он в свой круг не приглашал, но тот все равно приперся. Был соблазн выкинуть программиста наружу, на растерзание адскому туману, но что-то подсказывало Цента, что этой порции дьявольской мгле будет мало. Она явилась сюда для того, чтобы сожрать всех, каждую разумную тварь в колонии.
Туман наваливался со всех сторон. Он поглотил вагончики, подступил к очерченному Центом кругу, и остановился. Князь стоял, широко расставив ноги, и держа в руке топор. Готовился дать последний бой силам ада, и хотел лишь одного – не остаться в долгу. Хотя бы одного демона, но на прощание прикончить. А лучше пяток. У его ног лежала Инга, рядом с ней на коленях ползал Владик. Когда туман сомкнулся вокруг них, программист перестал плакать и кричать, поскольку от страха у него отнялся дар речи. Вместо этого он не придумал ничего лучшего, как навалить в штаны. Цент не стал осуждать слугу за этот экстравагантный поступок. Сам едва удерживался, чтобы не повторить его постыдное деяние.
Круг, прочерченный небесным оружием, явно сработал – туман уперся в него и остановился. Но Цент не спешил радоваться. Он вдруг понял, что больше не слышит жуткого голоса, произносящего темные заклинания. Было неясно, хорошо ли это, или темные силы затевают какую-то пакость.
Вдруг прямо из тумана прозвучал уже знакомый голос. На этот раз, он перешел на русский язык:
– Храбрый витязь, страж Ирия, твоя война окончена. Брось небесное оружие и прими свою участь.
Цент поднял руку, лихо оттопырил безымянный палец, и показал сей жест стене тумана.
– Хочешь мой топор? – дерзко спросил он. – Выходи, покажись. Я тебя им угощу. Навалю с горкой, тройную порцию. За добавкой точно не прибежишь.
– А ты, дитя? – спросил голос, явно обращаясь не к храброму князю. – Ты тоже готов сражаться до смерти, даже зная, что надежды нет?
Трясущийся Владик поднял голову, и, шмыгая носом, уставился в туман. И увидел в нем юную девушку, столь прекрасную, что на ее фоне нервно курили все его прежние объекты сексуальных мечтаний.
Красавица улыбнулась, и нежным голосом спросила:
– Что за страхи терзают тебя, дитя?
Владик хотел ответить, но в экстремальных ситуациях его организм оперативно втягивал язык в известное место, и держал его там крепко, не выпуская.
– Твоя жизнь не обязана быть сплошным кошмаром, – заметила девушка. – У тебя есть выбор.
Вдруг что-то произошло. Только что Владик стоял на четвереньках посреди колонии, а в следующее мгновение очутился в каком-то незнакомом темном коридоре. Перед ним была дверь, из-под которой выбивался свет. Из-за двери так же доносились голоса, удивительно веселые и беззаботные.
Владик трусливо попятился, справедливо не ожидая увидеть за дверью ничего хорошего, но тут среди хора голосов прорезался один вне всяких сомнений знакомый. Владик не мог его не узнать, ведь это был голос его лучшего друга Славика.
