Так, за приятными беседами, добрели до дачного поселка. Тот выглядел пустынным, зловещая тишина повисла над ним. Соваться в лабиринт узких улочек, пролегших между дачными участками, ни Центу, ни его спутникам, не хотелось. Пошли по дороге, протянувшейся рядом, в надежде на то, что обнаружат рабочий автомобиль. Машины так и не нашли, зато в одном из дачных домиков, куда Цент проник путем изящного вскрытия дверного замка весьма кстати оказавшейся рядом кувалдой, была сделана небезынтересная находка, а именно бутылка с прозрачной жидкостью и многообещающим запахом. Пить все, что спирт, Цент отвык еще в юности, когда однажды едва не ушел от нас, причастившись какого-то чудовищного самогона. Тот опыт навсегда отбил у него рефлекс вливать в утробу любой алкоголь, попавший в руки. Благо рядом находились те, на ком можно было протестировать обнаруженную жидкость на предмет пригодности к употреблению. Кандидатов-смертников было аж двое, но Цент недолго думал, кому из них выпадет честь отхлебнуть первым. Вспомнил детскую считалочку, и с ее помощью установил, что дегустатор в этот раз Коля.
– На-ка испробуй! – повелел он, протягивая Коле емкость.
Страдалец был чуть живой после туризма. Полученные побои вкупе с привязанными к телу кирпичами не способствовали хорошему самочувствию. Его уже давно мучила жажда, но за недолгое время он успел достаточно хорошо познать Цента, чтобы не рассчитывать получить из его рук что-то без подвоха.
– А что в бутылке? – уточнил он, борясь с отдышкой.
– Твое спасение, – обрадовал его Цент. – Или ты его отхлебнешь, или я тебя вот тем колом по голове ударю восемь раз.
Больше у Коли вопросов не возникло. Схватил бутылку, зажмурился и сделал солидный глоток. Напиток оказался чистым спиртом, у паренька с непривычки глаза взметнулись на лоб.
– Выждем, – сказал Цент, наблюдая за корчами дегустатора. – Если там метиловый спирт, мы скоро об этом узнаем.
Коля как услышал о метиловом спирте, так сразу побледнел и пустил слезу. Перед концом света было немало случаев отравления этим дивным напитком, о чем шумно сообщали с экранов и страниц. Впрочем, у него все равно не было выбора, ведь тот кол, которым Цент пообещал ударить его восемь раз в случае отказа пить из неведомой бутылки, отправил бы любого на тот свет и после третьего контакта с тушкой.
– Может, пойдем дальше? – предложила Инга.
– Да не гони коней, дело важное, – осадил бабу Цент. – К тому же долго ждать не придется. Если там метиловый спирт, он скоро проявит себя.
– А какие должны быть симптомы? – заинтересовалась Инга.
– Симптомы весьма интересные. Сначала появятся тошнота, рвота, боль в животе, головокружение.
И вот чудо – стоило Центу перечислить симптомы, как Коля с ужасом обнаружил у себя их все. Его и впрямь подташнивало, болел живот, отбитый сапогами Цента, кружилась голова. И с каждой секундой эти тревожные признаки все усиливались.
– Господи! – возрыдал он. – Я отравился! Это метиловый спирт! Что делать?
Цент с недоверием покосился на бутылку в своей руке и осторожно поставил ее на землю.
– Да, не повезло, – вздохнул он. – Хотел душевные раны подлечить, но не срослось.
– Что со мной будет? – впал в истерику пленник.
– Не хочу все рассказывать наперед, – ответил ему Цент. – Пусть это станет для тебя сюрпризом.
У Коли подкосились ноги, и он, сбросив со спины рюкзак, тяжело повалился на землю, чему немало поспособствовали отягощающие его организм кирпичи.
– Я не хочу умирать! – плача, стенал он. – Господи! Я не хочу!
– Вот зачем ты напоил его этой гадостью? – напустилась на Цента Инга.
– Откуда же я знал, что содержимое этой бутылки повлечет за собой зверски мучительную смерть нашего нового друга? – оправдался Цент. – Думал, там обычный самогон.
– Что теперь делать? – спросила Инга.
– Ну, что тут поделаешь? – пожал плечами Цент. – Коля, хоть и нехороший человек, все же нам не чужой. Погребем его останки по христианскому обычаю, помянем, все, как заведено. Глубоко закапывать не станем, земля тут твердая, да и лень, если честно. Ну, так, грунтом сверху закидаем, чтобы ничего наружу не торчало, и будет себе тихонько разлагаться.
От этих слов Коле даже жить расхотелось. Он тут лежит, умирает, а бородатый бездушный монстр еще и глумиться, портя последние секунды, проведенные в этом мире.
– Вы не люди! Вы звери! – истошно закричал Коля. – Особенно вон тот! Монстр! Ты хуже зомби. Все вы хуже зомби!
– Да, уж от кого я не ждал плевка в душу, так это от друга Коли, – с горечью признался Цент. – Ведь я два раза его пощадил. Два раза. Не убил вчера и не убил сегодня. Я такой доброты не являл уже…. Дай бог памяти. Да я отродясь ее не являл в таком объеме! И вот она, благодарность вероломной скотины. Вот они, люди-то. А мне еще твердят все время, что нужно быть добрее. Какая, к черту, доброта? Не понимают они доброты, не ценят ее.
– Ты меня бил! – сквозь слезы проорал Коля.
– Бил? И это ты называешь – бил? Опомнись! Те, кого я бил, давно уж почву удобряют. А если кто и выжил, то навеки прикованы они к постели, ходят под себя и изъясняются нечленораздельно.
