В заставе меня первым делом отвели к Старому Липеку. Провожали все: и Крис, и Кира с Эриком. Мне было странно и неуютно, словно для этого конвоя был жуткий повод. А может, и был, конечно.
Всю дорогу назад я чувствовала себя очень странно. Физически мне становилось всё лучше и лучше. Боль почти не чувствовалась, головокружение ушло. Но внутри я словно перестала быть целой. Было ощущение, как будто я иду по коридору, но кое-где не горит свет, и я не могу рассмотреть ничего из того, что там есть. Чувствую, что-то должно быть, вглядываюсь в темноту, но всё без толку. И от этого страх бежал по позвоночнику ледяной волной. Растекался по рёбрам, холодил внутренности и сжимал морозной лапой сердце.
Это чувство удвоилось, как только я зашла в кабинет к Липеку, а тот, едва глянув на меня, отшатнулся:
– Великие Мёртвые боги!
Все замерли, не ожидая такой встречи.
– Что? – одними губами произнесла я.
– Я вижу твой дар, Ясмина. Теперь я его вижу так чётко… и слышу… – Липек пригладил волосы дрожащей рукой, перевёл дыхание и, когда я уже начала терять терпение, снова заговорил: – Убийца не-людей. Ты можешь убивать тех, с кем истребители справляются с большим трудом. Спасите нас, Живые боги…
Кира присвистнула.
– Ошибки быть не может? – спросил Эрик.
Липек раздражённо посмотрел на него и поджал губы. Ответа не потребовалось. Разумеется, он был уверен. Лекарь с таким опытом работы с истребителями не станет разбрасываться неподтверждёнными теориями.
– Но это ведь… – Я пыталась уложить в голове услышанное, в волнении обхватив себя руками, словно стараясь удержать себя в целости. – Разве это плохо? Это же хорошо?
Крис взял меня за локоть, но я вырвала руку.
– Это хорошо для нас, но совершенно неясно, хорошо ли для тебя, Ясмина, – произнёс негромко Липек. – Сила дара невероятная. В связи с чем логично будет предположить, что такой же силы будет и проклятие. А его я по-прежнему не вижу. И каким оно будет…
Внутри похолодело ещё больше. Я напряжённо думала:
– Вы имеете в виду, что … Оно может быть таким, что мы с Крисом не сможем… – голос мне изменил. – Не сможем остаться в Единице?
Рядом мрачно выругался мой Меч.
– Так, подождите паниковать. – Эрик был собран и спокоен, во всяком случае, внешне. – Это всё предположения. Проявится проклятие – тогда и будем на него смотреть. Что толку строить теории. Нам и так есть, о чём подумать.
– Ты прав, – включилась Кира. – Липек, нас беспокоит не только дар. По правде, мы и не знали, что он проявился. Девчонка-монстр забрала у Яси часть её воспоминаний, и нам бы понять, чем это может ей грозить.
Тот крякнул и покачал головой.
– Боюсь, тут я не помощник. Никогда с этим не сталкивался, поэтому представления не имею, во что это может вылиться. Могу лишь осмотреть и проверить её состояние на данный момент. Ну и следить за динамикой в динамике.
Меня уложили на смотровой стол, и лекарь долго водил надо мной руками. Расспросил про эмоции и чувства после изъятия памяти. Дотошно задавал вопросы про то, как именно я ощущаю пропавшие куски. Вывод, к которому он пришёл, был таким: общее состояние удовлетворительное, перспективы, как туман в городе, неясные. Но велел хотя бы словесно восполнять утерянное. То есть Крис должен мне рассказать, что было украдено Невестой.
Мы шли по коридору, который раньше никогда не казался мне таким гулким. Шаг, ещё. Кира пару раз зацепила плечом стену, и, кажется, уже сейчас полетит стружка. Крис напряжён. Только Эрик продолжал сохранять спокойствие.
Я как могла храбрилась и пыталась свести всё к шутке.
– Ясь, ты не понимаешь, – немного раздражённо процедил Крис, и я осознала, что так он маскирует тревогу. – Мы не знаем точно, что она забрала. Это наверняка что-то важное. И отсутствие этих воспоминаний не даст тебе увидеть всю реальность целиком.
– Ой, да ладно, – фыркнула я, – словно без этих эпизодов я могу забыть, например, что люблю тебя.
Крис споткнулся, словно наткнувшись на невидимую стену, и я перепугалась, что сболтнула лишнего. Зашарила глазами по присутствующим, считывая их реакцию. Кира метнула в меня странный взгляд, и тут же опустила глаза, прежде чем я успела его расшифровать. Но на губах у неё поселилась улыбка, которую она старалась изо всех сил сдержать. Да и Эрик не остался безучастен, выгнул брови и потрогал нос, скрывая выражение нижней части лица.
– Это был секрет? – зашипела я на Криса. – Почему ты мне не сказал?!
Парень шагнул ко мне и сгрёб в объятия, больше напоминающие болевой захват. Из-за его плеча я увидела, как уже откровенно смеющаяся Кира утаскивает мужа прочь.
Я в непонимании застыла, не спеша вырываться.
– Повтори, – хрипло выдохнул парень.
– Почему ты не сказал, что это секрет? – тихо повторила я.
– Не это. Другое.
Я удивлённо подняла к нему лицо:
– Про то, что я люблю тебя?
Он буквально ощупывал меня взглядом, словно ища подвох.
– Ты ни разу этого не говорила. И запрещала мне.
– Ну прости, – насупилась я. – У потери памяти есть свои минусы.
Он отпустил меня, но схватил за руку и потащил в сторону своей комнаты. Там, заперев дверь, он увлёк меня к кровати, сел и усадил к себе на колени. Я ждала поцелуя. Но он всё медлил.
– Это нечестно, – сказала я. – Я даже не знаю, как ты целуешься.
Он улыбнулся:
– Я покажу.
Его губы были нежными и неторопливыми. Но совершенно не будили никаких ассоциаций. Это пугало. Не до паники и трясущихся рук, но всё же. Я понимала, что мы с ним спали вместе. Остатки разговоров вне постели сохранились, Невеста не зачистила их полностью. Но как это было, я не могла воссоздать по обрывкам слов. Он всегда такой нерешительный? Хорошо, что есть способ проверить все свои теории, а заодно восстановить часть утраченного.
Он мягко сопротивлялся моему напору. Шептал что-то про «поберечься и дать моему организму восстановиться после произошедших событий». Полагаю, он сделал всё, что мог. Это всё моя вина. Именно я повалила его навзничь на кровать. Я прижалась и целовала требовательно и жадно. Это я тёрлась об него, как мартовская кошка, призывая ответить.
Усилием воли он оторвал меня от себя, повалил на спину и зафиксировал руки:
– Ясь, умоляю, остановись. Мне невероятно сложно тебе сопротивляться. Но мы должны. Тебе стоит прийти в себя, а не совершать необдуманные поступки, которые могут навредить.
Я посмотрела ему прямо в глаза:
– Откуда тебе знать, что мне нужно? Внутри меня огромная чёрная дыра, и я хочу её заполнить тем, что там было раньше. И как можно скорее. Я не знаю, как ты целуешься, когда хочешь меня. Я не знаю, какой ты в ласках. И не знаю, как выглядит твоё лицо, когда ты кончаешь. И если ты считаешь, что покой мне важнее, чем узнать всё это, то убери от меня руки, я уйду!
Возбуждение частично сменилось гневом, и я не сразу заметила, что и Крис переменился тоже. Он слегка улыбнулся и отпустил мои кисти.
– Хорошо, Яся, будь по-твоему, – негромко сказал он и поцеловал меня глубоко и неторопливо.
Я выдохнула и потянулась к его рубашке. Но когда нетерпеливо дёрнула пуговицы, он отстранился и снова перехвалил мои руки своими.
– Нет, Огонёк, не так. Быстро не будет. Ты верно заметила, это я всё помню. А у тебя – первый раз. И я сделаю всё, чтобы ты его не забыла, – и улыбнулся так коварно, что закралось неясное подозрение.
И не зря оно закралось. Крис не позволил мне вести в постели. Он сводил с ума ласками, раздевал так медленно и неспешно, что я рычала и извивалась. Он раз за разом ловил мои руки, не позволяя ускорить происходящее. Держал меня на самой границе сильного возбуждения, не давая ни остыть, ни получить желаемое. Его руки и губы делали с моим телом невероятные по остроте вещи.
Неужели с ним так всегда?
Я вцепилась в простыни и смяла ткань в кулаках. Сдерживать стоны уже не получалось, я беспорядочно выдавала какие-то звуки, кажется, даже умоляла его. Не знаю, как он сам сдерживался – его грудь ходила ходуном, сердце грохотало так, что я его слышала. И когда он наконец навалился на меня, вжимая в кровать, я сорвалась сразу же. Он переждал мою бурю, размеренно подталкивая меня, не давая утихнуть слишком быстро, а потом взял такой резкий и жёсткий темп, который вновь разогнал возбуждение по крови.
Я вцепилась в него руками, обхватила ногами, вдыхала запах и запоминала каждое мгновение. Когда мы вместе рухнули с самой вершины, задыхаясь и дрожа, мысль прострелила мозг: «Да, этот первый раз я точно не забуду!»
После, валяясь в широкой истребительской постели, мы говорили о моём приобретённом даре. Я не успела толком обдумать случившееся, и обсудить его пробуждение со своим Мечом казалось очень правильным. Крис был не в восторге, и я сначала не могла взять в толк почему.
– Ты боишься, что проснувшееся проклятие разобьёт нашу Единицу? – спросила я напрямик.
Он вздохнул.
– Нет, Ясь, это меня не радует, конечно, но не так сильно. Мне нравится быть с тобой в Единице, но я не особо переживаю, что нас разберут по причине нестыковки проклятий. Моя способность быть и Мечом, и Щитом даёт большой простор для действий. Так что у нас много шансов. Меня больше волнует другое. Ты хоть понимаешь, насколько особенный твой дар? И понимаешь, что с ним тебя станут пихать в самое пекло? В лапы к этим не-людям.
– Крис, я истребитель.
– Знаю. Но от этого вообще не легче. Я не смогу тебя потерять. Просто не переживу.
Я улыбнулась:
– Похоже, мы наконец стали приличной Единицей, да, Крис?
