– Они, что? Знакомы? – уточнил шеф.
Прислушалась к вихрю ощущений.
– Не совсем поняла, вроде и да, а вроде и нет… ерунда…
Посмотрела на мыша, передавая своё недоумение.
– Мне кажется, у них вообще нет понятия «знакомый – незнакомый». Они живут в ином метафизическом пространстве, вроде как все являются частью одного целого, поэтому и чувствуют друг друга. Нет, подождите…– опять окунулась в эмоциональные образы. – Что-то ещё… Не понимаю.
Рассуждения прервал звук очередных шагов. Сейчас к нам приближались сразу несколько человек. За ними появились собаки и кошки, окружённые серым свечением вокруг тел.
Через каких-то полчаса я готова была бежать с этих катакомб, куда глаза глядят: голова просто разрывалась от торнадо эмоций, развивающихся вокруг нас.
– Лада, что с тобой? Тебе плохо? – Роман Михайлович обеспокоенно глянул на сморщившуюся меня.
– Они говорят, ну, в смысле, не говорят, общаются все разом. Я чувствую их эмоции. Боже…! Какая-то жуткая смесь чувств и ощущений! Им страшно, нет, они в ужасе от всего, боль от потери части сородичей, радость, надежда… много, много другого… и всё это разом, ото всех!
Около пятидесяти существ пытались общаться привычным для них способом. Эфир вокруг нас буквально искрил от их удивительной энергии. Я же сейчас тонула в ней, захлёбываясь, словно в бушующем море. Внезапно буря стихла, а меня окружил тёплый ветерок спокойствия, расслабленности, тихой радости. Глянула на Лёлика:
– Спасибо, – прошептала зверьку.
– Ты можешь узнать у них подробности того, что произошло, как они сюда попали? – покосился на меня шеф, при этом стараясь не выпускать из внимания группу попаданцев.
– Могу попробовать, – пожала плечами.
Отголосок недоверия, настороженности долетел до моего сознания. Ну, понятно, когда всю жизнь воюешь с вторженцами, очень сложно в одночасье пересмотреть уже устоявшиеся взгляды.
–Поможешь? – покосилась на зверька на плече.
Мышь кивнула. Ладно, как я сказала – попробуем!
В этот день дома я появилась ближе к вечеру совершенно разбитая, с больной головой и ознобом – не так-то просто переводить эмообразы во что-то понятное для нашего мозга. Допрос существ шефом прекратился, когда я, теряя сознание, сползла по стене. В тот же миг меня окутало тепло, волнение и вообще гамма чувств, практически пятидесяти существ. Ага, это им хорошо от этого! А мой до предела перегруженный мозг на пару с сознанием восприняли волну заботы как очередную атаку на мою психику. Моментально пришли к консенсусу и ретировались в спасительную отключку. Только беспамятство оказалось очень странным: вместо непроглядной тьмы и полного выпада из реальности, я провалилась в водоворот сиреневых волн. Чувство благодарности, принятия и тепла окутали коконом. И это не нужно было расшифровывать и переводить, они оказались частью пространства, меня. Постепенно я стала ощущать, что рядом есть ещё кто-то… один… нет… больше… несколько… много. Их присутствие было частью сиреневого наваждения, этой частью была и я… Повинуясь чьему-то зову, если можно его так назвать, вернулась в наш реальный и до жути физический мир. Боже! Как они живут тут?! Я, только поверхностно коснувшись их реальности, восприняла это возвращение почти болезненно. Уже привычно отметила эмоции, накрывающие волнами сознание: радость, беспокойство, интерес, любопытство. Из всей какофонии ощущений выделила один всплеск – более прямой, простой, линейный. Поток резко отличался по восприятию от всех остальных. Ну вот, что ещё за странности?
Открыла глаза. Взгляд уткнулся в лицо Дениса. А этот-то как здесь? Сведённые брови, ходящие желваки, напряжённые мышцы… Да, судя по всему, переволновался парень и, судя по всему – за меня.
Попыталась встать. Не успела. Сильные руки подхватили мою шатающуюся тушку и поставили на ноги. Ага, удержали за плечи, пресекая очередную попытку встретиться с кирпичной стеной.
– Что здесь происходит?
Бр-р. Поёжилась от голоса своего бой-фрэнда. Пока из выловленных слов пыталась составить вразумительные фразы, шеф опередил с ответом:
– А ты прибежал, чтобы отчёт о задании отдать, по всей видимости?
Ой, а это ни есть хорошо! Когда Михалыч начинает шутить, а точнее включать свой сарказм – дело плохо.
– Отдам, по всем правилам и максимально подробный, – чуть спокойнее, но не менее рычаще отреагировал Ден. – У патруля Дмитриева один двухсотый. Непосвящённый.
Парень перевёл на меня изучающий взгляд и тихо добавил:
– Твой бывший…
– Тим?… – выдохнула я.
Нет, он конечно идиот, последняя сволочь и прочее, но всё-таки не чужой человек. Меня накрыл девятый вал эмоций – моих, Дена, попаданцев. Жуткая какофония, казалось, разорвёт на сотни маленьких кусочков.
