Мой допрос у лордов оказался на удивление легким. Старуха положила высохшие, иссеченные шрамами ладони мне на голову и завладела всем, что я знала. Это длилось не больше мгновения. Я почувствовала себя опустошенной, словно меня вырвало всем, что я когда-либо ела, но, по крайней мере, я никого не предала. Попытка Гар'Дены сохранить все кусочки мозаики по отдельности оказалась успешной — полагаю, единственной успешной частью плана. Старуха уже знала, что Гар'Дена был врагом лордов, и сообщила с некоторой досадой, что надсмотрщик Гернальд вот уже год как умер и его призвать к ответу нельзя. Так что, в конце концов, я получила объяснение нашему провалу. Надсмотрщик-зид, несомненно, и должен был подать мне сигнал и вызволить меня и Герика из Зев'На.
Как только старуха оказалась удовлетворена, меня оставили одну в прекрасно обставленных покоях. Чистая одежда лежала рядом, на кровати. Тоненькая темноглазая девочка-рабыня, которую я уже встречала в Сером доме, принесла мне еду и в ужасе убежала, когда я попыталась заговорить с ней. В ванной лежали мыло и полотенце, горячая вода была тоже — только протяни руку. Это были лучшие условия жизни за весь последний год. Но я знала, что такое тюрьмы, даже лучшие из них. И хотя я помылась, переоделась и поела, после этого я села и стала ждать конца света — или, по крайней мере, его малой части в лице меня.
После двух дней вялого безделья я нашла в маленьком столе бумагу, перья и чернила. И хотя я не заблуждалась, что Герик когда-нибудь прочтет это, я написала ему письмо, рассказывающее истории нас с Кейроном, Томаса, Келли и Паоло, Д'Нателя и Дассина и всех тех, кто был частью его жизни.
«Мы любили тебя с того самого дня, когда узнали тебя…»
Поздно вечером, в четвертый день моего заключения, ко мне пришел Дарзид. Предвестник зла. Спутник демонов. Как и всегда затянутый в черное, он лениво развалился на красном диване, глядя на меня через мраморный стол.
— Удобно ли вам в доме лордов, сударыня?
— Удобно, как в могиле.
— Уверен, вам это нравится больше, чем спать среди крыс и поедать холодную кашу. Я вынужден восхититься вашей стойкостью перед лицом провала интриг Гар'Дены.
— Можете сказать моему сыну, что были крайне добры и любезны, прежде чем ваши хозяева покончили со мной.
Он расхохотался.
— Одно удовольствие иметь с вами дело, госпожа Сериана, а особенно — приводить вас в замешательство. Лорды не тронут вас. Ваш сын целиком и полностью решит вашу судьбу.
Он перегнулся через стол, его черные глаза были колючими и блестящими, словно обсидиан.
— Разве он не исключительно прекрасный юноша? Все, о чем только могли мечтать лорды Зев'На: умен, решителен, благороден, предприимчив — совсем как его мать. И он с честью унаследовал от отца его немалые таланты. К несчастью, тот безумец не видит сейчас, как его потомок был взращен до полной своей силы. Юный Герик будет самым могущественным чародеем, которого только рождала Вселенная.
— Вы заставили его поверить в то, что он зол.
— Но он таков и есть! И так восхитителен в этом. И никакие очаровательные камушки или загадочные звездные карты этого не изменят. Неужели вы не видели, как его душа раскрылась перед вами, когда вы так глупо обнаружили себя? Он питается самыми низменными страстями двух миров и просит большего. Его кровь пылает от вожделения, и сегодня ночью вы увидите, как он с избытком получит то, чего так жаждет.
— И он сделает то же для своих хозяев — даст им то, чего жаждут они.
— О да. Этой ночью Мост Д'Арната падет. Вселенная переродится.
— Какова же твоя роль, Дарзид, — помимо ролей убийцы, палача, предателя и растлителя детей? Как же ты превратился в стервятника, пирующего на трупах многих благородных душ?
— А, сударыня, вы помните, как когда-то давно я пытался рассказать вам о кое-каких невероятных видениях, о том, с каким трудом я вспоминаю собственное прошлое?
— Конечно, я помню. Вы…
— Я просил у вас помощи, но вас нельзя было беспокоить, и вы отослали меня прочь. А теперь я вспомнил. Пойдемте со мной, и я покажу вам, почему вы не можете победить.
Он вскочил на ноги и протянул руку, но я не стала прикасаться к нему. Он только снова рассмеялся, щелкнул пальцами, и мы вместе оказались в совершенно другом месте.
Мы стояли посреди сверкающего черного пола, в просторном зале, окруженном рядами высоких колонн из черного мрамора, к каждой из которых крепилась стеклянная лампа. Над нами висело усыпанное звездами небо — или его подобие. Шаги отдавались глухим эхом, пока мы шли к ряду из четырех черных мраморных тронов, стоявших на резном помосте. Два были заняты: одно — седовласой женщиной, допрашивавшей меня, а другое — высоким длинноволосым человеком с крючковатым носом и широким лбом. Оба были облачены в темные одеяния и странные золотые маски, закрывавшие верхнюю часть лица, с драгоценными камнями на месте глаз. Сама смерть рядом с ними показалась бы сердечной и радостной.
— Добро пожаловать, сударыня, — сказал высокий человек.
Если он, конечно, был человеком…