Осторожность удержала мою ненависть на привязи. Лишь несколько часов назад Кейрон и Дассин прогуливались по комигорскому саду, а теперь сюда прибыл тот, кого я считала самым опасным человеком во всех Четырех королевствах.
— Ее светлость не принимает сегодня гостей, капитан. Изложите суть вашего дела, и я сделаю для вас все, что смогу.
Когда-то я полагала сумрачно-обаятельного капитана Томасовой стражи просто умным и несколько безнравственным придворным, который предавался своего рода циничному развлечению, вращаясь в кругу власть имущих и с презрением наблюдая за их глупыми выходками. Мы были друзьями настолько, насколько натура Дарзида была способна к дружбе. Я потеряла к нему интерес, когда меня захватило таинство любви к чародею. А затем развлечения Дарзида приобрели человекоубийственную наклонность. Он был орудием тех, кто арестовывал, судил и казнил Кейрона и наших ближайших друзей. Именно Дарзид принес мне труп моего ребенка и наблюдал за моей скорбью так, как если бы я была каким-то чуждым созданием, с которым у него не могло быть ничего общего. И в день, когда Кейрон вернулся в наш мир в теле принца Д'Нателя, Дарзид бросился по его следу в компании трех воинов-зидов из мира Гондеи. Был ли он пешкой, жертвой обмана или же заговорщиком, я не знала, но невинным он не был определенно.
Он подошел ближе — так близко, что мне стало тревожно. Я могла чувствовать запах его дыхания, анисовый из-за любимых им сладостей. Но я не отступила.
— О, как это занятно, — сказал он, изучая мое лицо. — Какой неожиданный поворот наших судеб. Однако у меня совершенно неотложное дело. Решающая возможность, так скажем. Если это пройдет мимо герцогини, она снимет чью-то голову. Полагаю, вашу.
— Или я узнаю, в чем дело, или этому придется подождать. Герцогиня сегодня разрешилась дочерью.
Дарзид широко улыбнулся, его щеки залила краска.
— Дочерью, говорите? Бедный Томас. Его последняя попытка достичь бессмертия завершилась очередной девочкой. Она так же слаба, как и остальные?
— Не вижу, как бы это вас касалось, капитан.
— Хорошо, что его первенец — сын, не так ли, иначе кто бы блюл святые традиции Комигора?
Он разразился совершенно неуместным хохотом. Если бы он не стоял так близко, я бы и не заметила нешуточной холодности его зрачков.
— Что у вас за спешное дело, капитан? Уже поздний час.
Он опустился на стоявшую у камина деревянную скамью с высокой спинкой и вытянул тонкие, затянутые в черное ноги, всем своим видом напомнив мне паука.
— Я привез ответ герцогине на ее прошения, но совершенно очевидно, что обстоятельства изменились. Быть может, мои известия несколько устарели, нежеланны или уже излишни… Скажите, сударыня, как поживает ваш племянник?
Он произнес это обычным тягучим голосом, но взгляд его не дрогнул.
— С какой стати вы интересуетесь молодым герцогом? Когда умер мой брат, умерли и все ваши связи с Комигором. Томас не заключал с вами договора.
Дарзид широко улыбнулся.
— Не бойтесь, сударыня. Я здесь не для того, чтобы претендовать на жалованье, просто хотел оказать последнюю услугу моему глубокоуважаемому бывшему хозяину. Сочтя меня недостойным учителем для вашего племянника, герцогиня попросила меня, неофициально навести справки насчет подобающего воспитания. Я нашел человека, с одной стороны — в должной мере высокопоставленного, чтобы удовлетворить меркантильные амбиции герцогини, с другой — обладающего достаточным терпением, чтобы взяться воспитать мужчину из, прямо скажем, исключительно трудного отпрыска вашего брата.
— И кто же этот человек?
Как будто любой выбор Дарзида мог быть приемлемым!
— О, вы будете в восторге. Это настолько деликатный вопрос, что я бы не доверился никому, прежде чем известил графиню, но возможность увидеть ваше лицо, когда вы услышите новость, слишком заманчива. Разве вы не догадываетесь, кто мог бы согласиться взять на себя такую ответственность?
Я не ответила. Кожа пылала под его взглядом. Я крепко обхватила себя руками, чтобы он не заметил моей невольной дрожи.
— И вы не доставите мне удовольствия посостязаться с вами? О, какая досада, сударыня. Плохо, очень плохо. — Он наклонился вперед. — Наш король собственной персоной!
Дарзид расцвел улыбкой и снова оперся на вытянутый подлокотник скамьи.
— Эвард хочет взять Герика на воспитание? — Только неимоверная усталость после долгого дня не дала прорваться моему отвращению.
— А кто еще? Он так по-родственному относился к Томасу и готов был сделать для него то же, что и всякий брат. Я бы сказал, это неплохая возможность для Герика заполучить невесту королевского происхождения, минуя установленные порядки. Если, конечно, его самого возможно будет облагородить. Ирония судьбы, не так ли? Комигор, связанный с лейранским троном, — то, о чем так мечтал Томас, только поколением позже. Правда, он несколько чересчур мертв, чтобы оценить это.