Скинув белую робу, спереди жесткую от крови, я быстро натянул ничем не примечательные коричневую блузу, штаны и жилет из мягкой кожи, шерстяные чулки, — всё подходящего размера. Обнаружив в шкафу пару туфель из оленьей кожи, в точности по моей мерке и так прекрасно выделанных, что мои ноги не протестовали даже после четырех месяцев хождения босиком, я заметил:
— Ты, как и Дассин, уклоняешься от прямых ответов.
— Я тридцать лет был мадриссе мастера Дассина. Он доверял мне свои знания и замыслы. Если вы пожелаете, я приму мадрисс и подчинюсь вам, но я должен и буду отказывать вам во всем, что противоречит желаниям мастера Дассина, как я их вижу. Вам ясна моя позиция, государь? — Он смягчил резкость своих слов очаровательной улыбкой.
— Барейль, клянусь всеми моими жизнями, уверенность в том, что хоть кто-то разбирается в происходящем, вызывает у меня восторг, и я с радостью приму любые поставленные тобой ограничения. — Я вытащил из шкафа тяжелый шерстяной плащ. — А теперь, думаю, нам пора уносить ноги отсюда, пока до нас не добрались те, кто ломает дверь там, наверху.
Громкие удары, похожие на землетрясение, доносились с верхних этажей дома.
— Быстрее, пока мы не ушли! В дальнем углу шкафа, — сказал дульсе, со стоном спуская ноги с дивана.
Позади рубах, штанов и парадных платьев висела перевязь. Большой меч с рукоятью, покрытой искусной резьбой, и гардой, образованной переплетением лоз и листьев, и серебряный кинжал в прекрасно сработанных ножнах — оружие Д'Арната, бесценное оттого, что безопасность двух миров зависела от него вот уже тысячу лет. Я застегнул перевязь меча на поясе под плащом и помог Барейлю подняться.
Дульсе задержался на миг, чтобы открыть расписной шкафчик, затем бросился рыться на письменном столе и полках, но крякнул в недоумении и устало потер лоб.
— Еще кое-что нужно забрать, но я не могу это найти. Странная маленькая штуковина…
Сверху донесся чудовищный грохот — входная дверь поддалась.
— Кажется, у меня уже есть то, что ты ищешь. А нам действительно пора убираться.
Я схватил короткий плащ с крюка у двери в сад, отдав его дульсе взамен излохмаченного и окровавленного. Позже надо будет попросить его рассказать мне о кристалле.
— И в самом деле. Сюда, государь. — Он хмуро оглядел образовавшийся беспорядок, развернулся и прошел сквозь стену кабинета.
Я понятия не имел, куда он мог деться. Когда я провел пальцами по стене, она оказалась столь же тверда, как пол, на котором я стоял. Пытаясь сообразить, как бы мне сбежать сквозь камень, я почувствовал себя идиотом.
— Мои извинения, — усмехнулся дульсе, вернувшись из стены в том самом месте, которое я счел непроницаемым. — Отступите к углу стола, вот так, а теперь повернитесь налево, — он указал рукой и мотнул головой влево, — и сразу же снова налево. Никакой магии не требуется.
Он крутанулся на месте и снова исчез.
Все вышло, как он и сказал. Я отступил к углу рабочего стола, повернулся налево, но, вместо того чтобы врезаться бедром в столешницу, оказался посреди коридора из серого камня. Краем глаза я все еще видел лекторий Дассина. Грохот башмаков по лестнице заставил меня отложить удивление на потом, и я снова повернулся налево.
Я шагнул в крохотный кабинет, где теснились письменный стол, подвесной светильник, книжный шкаф и высокий, обитый кожей сундук, который как раз сейчас отпирал Барейль. Из его недр дульсе вытащил два небольших полотняных мешочка. Он кинул один из них мне, и тяжелый, размером с кулак, сверток приятно звякнул. Барейль запер сундук и, оперевшись на стол, поднялся на ноги. Его взгляд упал на ворох бумаг и рукописей, что загромождали стол. Дульсе глубоко вздохнул.
— Если вас не затруднит, государь… сожгите всё.
— Ты уверен?
— Мастер Дассин мог защитить свою работу, но мы не можем. Скорее, если позволите.
Бумаги было вдоволь, и огонь легко вспыхнул, оставив после себя лишь взвихрившееся облако пепла и дым.
— Все сведения, что были здесь, — во мне, — пояснил криво усмехнувшийся дульсе, распахнув дверь и вытолкнув меня под лучи негреющего солнца на какую-то пустынную улочку. — Если вы надеетесь когда-нибудь узнать, что было там написано, вам придется поберечь меня.
— Одна из моих первейших забот, — ответил я не громче, чем говорил он сам. — А пока скажи, где мы? Я бы хотел взглянуть на наших преследователей.
— К сожалению, у нас сейчас не самая выигрышная позиция, чтобы наблюдать за ними. Мы оставили их далеко позади. Я думаю, вы должны узнать это место, государь, — бодро прошептал он, проведя меня между двух домов розового кирпича и оглядывая из-за угла вымощенный белыми плитами внутренний дворик. — Мы находимся с внешней стороны крайних западных укреплений С'Регире Монпассе д'Тондей — королевского дворца Гондеи. То, что вы видите перед собой, было домом для вашей семьи, по меньшей мере, двенадцать столетий подряд. Это та самая площадь, где слуги мастера Экзегета нашли вас в толпе, собравшейся у горящего бочонка, в ночь, когда вас провозгласили Наследником.