— Открытое пространство сада скульптур вынудило меня держаться на расстоянии, так что я не слышал слов и не мог рассмотреть того, кто ждал моего хозяина в назначенный час. Они разговаривали около получаса, пока не напали убийцы. Когда мастер Дассин упал, я, как дурак, выхватил меч и бросился на защиту. Нет ни единого дульсе, столь же далекого от победы в рукопашной схватке, как я. И я знал, что обязан быть совсем в другом месте… но я не смог его бросить.
— Я не спорю с твоим выбором. Но неужели он не воздвиг никакой защиты?
— Убийцы были вооружены мечами и кинжалами, а не чарами. Мастер Дассин отклонял их мечи и запутывал ноги, но нападающих было слишком много. Единственное, что я заметил, прежде чем
— Кто это был?
— Я не разглядел лица, помню только, что на нем была синяя мантия Наставника с золотой каймой понизу.
— Что было потом?
— Я боялся, убийцы обнаружат, что я еще жив, и заполз под скамейку, надеясь собраться с силами, но потерял сознание. Позже ночью я пришел в себя и увидел людей с факелами, разыскивающих мастера Дассина. Один из них сказал: «Я не поверю в смерть Дассина, пока не увижу его тело. Найдите его. Я уничтожу того, кто за это в ответе, кем бы он ни был».
— И кто же это был?
— Наставница Мадьялар. Я пытался позвать на помощь, но меня не услышали. Спустя некоторое время обыскивать сад пришли Другие — причем тайком, государь. Приглушенные голоса, прикрытые светильники. Мастер Экзегет возглавлял этот второй отряд — я узнал его голос. Он был в ярости, не найдя нигде мастера Дассина. Я продолжал прятаться, пока они не ушли. Я никому не мог довериться и попросить о помощи, поэтому возвращение домой отняло у меня столько времени. Кажется, слишком много.
— Ты видел, во что был одет мастер Экзегет? Долгое время Барейль не отвечал.
— Его одеяние было синим, государь, с золотой каймой понизу.
Утверждение дульсе лишь подтвердило мои подозрения. С того мига, как Барейль упомянул о Наставнике, я был убежден, что это Экзегет. Должно быть, Мадьялар услышала о нападении и поспешила на помощь Дассину, не дав Экзегету времени убедиться в смерти старого врага. Я выслушаю Экзегета, прежде чем вынести суждение, но если он виновен, я убью его. Дассин не мог отправить меня в руки убийцы.
Но что насчет загадки Дассина?
— Дассин сказал, что схвачен какой-то мальчик. Похищен зидами, я полагаю. Он сказал, что, если его заберут в Зев'На, я должен подчиниться совету Наставников и пройти проверку. Ты знаешь, о чем он говорил?
— Не сейчас, государь. Если у меня и есть эти сведения, и вы желаете их получить, мы должны пройти мадрисс.
— Если ты не возражаешь, это могло бы нам помочь, — ответил я.
Дульсе усмехнулся.
— Я польщен тем, что вы принимаете в расчет мои чувства, ваше высочество, но, как вы уже наверняка догадались, а сам я знаю точно, мастер Дассин планировал нас связать. Думаю, если мы откажемся, он вернется из-за Грани, и будет преследовать нас, пока мы не смиримся.
— Так я не единственный, кого он запутал до беспрекословности?
— О нет, государь, вовсе нет… хотя, я полагаю, вас ему нравилось стращать более прочих… вы ж были его принцем, и все такое.
Тут мы оба с удовольствием расхохотались, но смех наш был приправлен горечью, и, подняв зеленую бутыль, мы выпили в память о нашем требовательном учителе.
В первый раз участие в мадриссе оказалось делом хлопотным. Дульсе Балтар, я и семеро Наставников стояли в Привратном зале рядом со стеной ревущего белого пламени. Я, двенадцатилетний подросток, не боялся ничего, пока не понял, что мне придется шагнуть через этот огонь к Пропасти между мирами, балансируя на тонкой ниточке чародейства. Во рту у меня пересохло, а внутренности завязались узлом. Ужас мой был столь всепоглощающим, что я не мог следить за обрядом.
Моя память все еще сбивает меня с толку, потому что иногда я вспоминаю Балтара, серьезного молодого дульсе, немногим выше меня, поджарого, крепкого телом и широкоплечего, так что моя мальчишеская худоба особенно бросалась в глаза, когда мы стояли рядом. Но иногда Балтар носил и другое лицо, более округлое, зрелое, менявшее слезы на смех, а печаль — на радость с живостью ребенка. Я возвышался над ним. Так что я гадал, не был ли я связан и с другим мадриссе — возможно, перед последней моей попыткой восстановить Мост — с тем, кого пока не мог вспомнить. Я не мог связать с этим вторым лицом никакого имени.
Экзегет провел мой мадрисс с Балтаром, потому что у меня было недостаточно сил. С Барейлем мне, конечно, пришлось действовать самому. Но он объяснил мне, что надо делать, и заставлял повторять слова до тех пор, пока я не выучил их наизусть.
— Дайте мне немного времени, чтобы приготовиться, мой государь, и вы сможете начинать.