Я пожалел, что задал ему вопрос. Мне хотелось, чтобы он ушел. Мне нужно было о многом подумать. Пять дней на то, чтобы решить, хочу ли я жить вечно и обладать всей силой, какой только пожелаю, или же прожить жизнь, отпущенную человеку, рискуя погибнуть рано, как папа, которому было всего тридцать семь, когда его убил принц Д'Натель. И чем я смогу заполнить пустоту внутри себя — «плясками фей» дар'нети? Я даже не знал, с чего начать. Меня тошнило от мысли, что я последую путем труса Д'Арната или убийцы Д'Нателя. Или я стану забирать силу, как зиды, выдавливая жизнь из камней, крыс или рабов. Не мог же я пройти весь этот путь ради подобного. Нет, выбирать, на самом деле, было не из чего.
Но если мне придется через пять дней отказаться от самого себя — я был не настолько глуп, чтобы полагать, будто речь и впрямь идет лишь о «мелочах из моего прошлого», — я не хотел делать этого, не получив ответа на все вопросы. Так что я сказал Дарзиду, что больше не голоден, только устал.
— Тогда я покидаю вас. Спокойных снов, мой юный принц.
Он положил руку мне на голову, и мои веки внезапно налились свинцовой тяжестью. Когда он встал и пересек комнату, я свернулся в кресле, пытаясь унять дрожь. Я так замерз… Должно быть, уже ночь. Я сопротивлялся его сонным чарам, поскольку знал, что, когда я проснусь, у меня не останется сил сделать то, что я хотел, только мои собственные слабые способности.
Медленно я позволил своему сознанию красться по дому и коснулся раба по имени Бен'Сидх. Он ничего не знал о странных предметах, оставленных в покоях молодого господина. Другой раб — Мар'Деви — тот, кто мыл меня, терзался стыдом, не от самой работы, а оттого, что чувствовал, как опускается все ниже и ниже. Он верил, что должен принимать свою участь с большей благодарностью, когда со многими его братьями и сестрами обходятся куда более жестоко. Он не знал ничего ни о камнях, ни о дереве, ни о звездах Лейрана. Одного за другим я проверял каждого раба, жившего в моем доме. Никто из них не заботился о моей раненой руке, никто не знал о таинственных подарках, оставленных для меня.
Крепостные были так тупы и вялы, что я мог бы и не проверять их, но я наслаждался собственными возможностями. Подслушивать мысли было теперь так легко. Мой разум перепрыгивал от одного к другому. Удивительно, что крепостные родственны людям, которых я касался в другом мире. Я раскрывал их и ничего не находил — ни души, ни ума, ни стремления к чему-нибудь лучшему, — пока не коснулся той, которая пряталась в тени под лестницей, потрясенная и напуганная тем, что увидела меня слепым, — и приведенным сюда презираемым ею человеком.
Она попыталась закрыть от меня сознание. Слишком поздно.
Я сам попытался отгородить собственный разум от лордов. И тоже не успел. Я с трудом бодрствовал, не говоря уже об осторожности.
— Сейри!
Я вскочил на ноги.
Я тщетно пытался добраться до нее, врезавшись в стол, а затем в кровать, пытаясь представить себе свою комнату, чтобы не убиться в этих попытках найти Сейри, — сказать, что я знаю о ее действиях, задать ей все те вопросы, которые дробились во мне, словно ярмарочные фейерверки. Но пока я барахтался в темноте, на меня обрушились лорды.
С этими их воплями и толкотней у меня в голове я повис на столбике кровати, дрожа от попыток преодолеть сонливость и разделить мысли на те, которые будут доступны лордам, и те, которые нужно сохранить в тайне.
— Сейри! Беги! Они знают, что ты здесь. — Я не мог объяснить, почему у меня вырвались эти слова. — Скорее… к конюшням… прячься там…
Но она не побежала. Я почувствовал, как ее руки обняли меня, как ее мокрая щека прижалась к моему лицу.
— Я не променяла бы этот миг и на тысячу лет безопасности.
Она провела пальцами по моему лицу.
— Держись, Герик. Загляни в глубину. Ты силен, красив, добр и знаешь, что на самом деле важно. Ты не тот, кем себя считаешь. Не позволяй им переубедить тебя.
По лестнице загрохотали сапоги.
— Прости, — сказал я ей. — Я должен…
— Делай то, что должен.
Я взял ее руку и так бережно, как только мог, выкрутил за спину. Потом я позволил волне гнева смыть все прочее, что оставалось у меня в голове. Я должен ее защитить. И единственным способом было сдать ее лордам. Все остальное оказалось бы куда опаснее для нас обоих.
— Юный принц!
— Я поймал ее. Она подкрадывалась ко мне. Я перед сном упражнялся в чтении мыслей и нашел ее.
— Госпожа Сериана, — промурлыкал Зиддари.
