- Да он эти...стишки любовные слагает. Еще, слышал, книги собирает. Может за редкую книжку скакуна хорошего отдать. А еще, по секрету мне сказывали, он как-то одному своему приятелю за столом заявил, что не только Единого, вообще никаких богов нет! Можете себе такое представить?
- Неужто вы не сами на службу пошли?- переварив услышанное, поразился белобрысый рекрут. Он-то нанялся в динбургский гарнизон добровольно, шел сюда и боялся даже, что не примут, откажут.
- Где там,- скривился Карл.- Я сам скорняк и не из последних. Что я в армии позабыл? Жениться вот собирался. У нас без этого в цех не принимают. Я и ехал за подарками невесте. Да вот, бес попутал...
- И что невеста? Знает где ты? - посочувствовал Ян.
- А какая мне теперь разница?- безразлично сказал кнехт.- А вот и кузни.
Спустя час, гремя железом, они уже возвращались в казармы. Успели как раз к приходу комтура.
Вальдемар фон Гейм явился к новобранцам в сопровождении священника, который, как и все орденские священники, больше походил на воина, чем на пастыря. Его тренированное тело, колючий взгляд и изрезанное шрамами худое костистое лицо естественно смотрелись бы где-нибудь на поле битвы, а никак не за алтарем в церкви. Ян вспомнил слова Гудагая о том, что сложно победить государство, где даже священники - воины.
Фон Гейм, довольно улыбаясь, осмотрел новое пополнение. Увидев в конце шеренги Яна, он кивнул ему, как старому знакомому. Комтур поздравил рекрутов с их вступлением в ряды прославленной орденской армии и пожелал им успехов в святом деле распространения истинной веры. Затем он представил своего спутника. Звали его отцом Бориусом. Он был назначен наставником по стрельбе и фехтованию в помощь сержанту Штопу. После чего комтур удалился, а Штоп и отец Бориус сразу же начали занятия. Они раздали рекрутам длинные палки и велели колоть и рубить ими тренировочные манекены, насаженные на столбы по краям плаца. И новобранцы принялись усердно колотить палками по своим условным противникам, выбивая из них пыль и пучки соломы. По тому, как будущие орденские солдаты орудовали своими палками, можно было определить сословную принадлежность и даже род занятий того или иного рекрута. Бывшие крестьяне, как, например, тот белобрысый, которого Карл вместе с Яном водил на склады, били по манекенам часто и трудолюбиво, словно молотили зерно. Городские парни кололи, как портные иглами, то и дело роняя свое оружие из непослушных пальцев, непривычных к тяжелой физической работе. А один - крепенький, жилистый рекрут - рубил по соломе, точно дровосек-браконьер по деревьям, который рубит быстро и с оглядкой, чтобы не поймали. Как позже Ян узнал - он действительно им был. И нанялся в армию только после того, как однажды все-таки попался лесничему своего сеньора.
Штоп и отец Бориус наблюдали за тренировкой молча. При этом сержант презрительно улыбался, а священник хмурился. Когда рекруты совсем уже выбились из сил, Штоп вновь построил их в линию. В нескольких коротких, но очень выразительных фразах он объяснил новобранцам, что упражнение они выполняют неправильно. После этого оба наставника начали заниматься с рекрутами индивидуально, вызывая по очереди каждого на тренировочные поединки.
В скором времени молодые солдаты убедились, что лучше учиться у священника, чем у сержанта. Штоп больше орал, чем учил, искренне веря, что так до рекрутов быстрей дойдет воинская наука. Бориус же говорил мало и по делу. И фехтовал он отлично. Рекруты, после схватки, отходили от него, шипя от боли и потирая руки и ноги.
Яну выпало сразиться со священником. Когда до него дошла очередь, юноша взял шест, но атаковать не торопился. Он видел посиневшие от ударов конечности своих товарищей и не хотел себе того же. Тогда отец Бориус напал сам. И сразу же получил удар в ногу. Священник хмыкнул и стал действовать осторожней. Больше Яну не удалось его коснуться, хотя сам он несколько чувствительных ударов все же получил. Остальные рекруты больше не тренировались, а окружили поединщиков и глазели на их схватку, подбадривая своего товарища. Смотрел и Штоп, заметно радуясь, когда рекрут-выскочка получал удар. Закончив бой, отец Бориус отбросил шест в сторону.
-Хорошо,- скупо похвалил он новобранца.
"Еще бы"- подумал Ян и вспомнил двух своих прежних наставников, отца Ксиому и Гудагая. У одного он учился грамоте, у второго - фехтованию. Когда Ян ленился писать буквы, отец Ксиома кричал. А когда юноша был не внимателен на уроках фехтования, то, пропуская удары, получал палкой. А бил Гудагай больно. Не трудно догадаться, какую науку Ян усвоил первой.
- Молодчина, Колдун!- обступили Яна рекруты. Вымотанный тренировкой юноша не стал с ними спорить. Колдун так Колдун.
Наконец долгий армейский день закончился, и рожок протрубил отбой. Ян уже начал засыпать, как кто-то настойчиво потряс его за плечо.
- Ян сын Гавия? Срочно к комтуру!
