На этот раз тюремщики пришли за ним. Вели его сразу по замковому двору, затем ввели в башню, спустились по лестнице в подвал и втолкнули в небольшую комнату. В комнате за круглым столом сидел редковолосый, седой дознаватель в кафтане с рыцарским крестом на груди. Он поднял усталые красные от недосыпания глаза на арестованного и скучно спросил:
- Почему не в армии?
Ян, как можно почтительней объяснил, что он, к его величайшему сожалению, не имеет чести быть подданным Ордена. Дознаватель сначала безразлично, а затем все внимательней, слушал юношу, чему-то одобрительно кивая своей морщинистой седой головой.
- Грамоте что ли обучен? - благосклонно спросил пожилой рыцарь, когда узник закончил свою оправдательную речь.
- Да, - удивился вопросу Ян.
- Читаешь? Пишешь?
- И читаю и пишу.
- Вот это я уважаю, парень,- неожиданно сказал рыцарь. Его усталые глаза оживились, с интересом разглядывая Яна. - Наш Орден на весь свет славен своими блистательными рыцарями и отважными воинами. Их у нас, и правда, хоть пруд пруди. А вот чиновников, чиновников не хватает. Некому государством управлять. Никто не хочет, а чаще не умеет, с бумажками возиться. Тут славы нет. Все хотят на коне скакать да ворогам головы рубить. Вот тут - слава. Вот за это толпа героем величает. Парадокс, юноша, не правда ли?
Ян, который, как и положено узнику, слушал внимательно, вежливым кивком согласился со своим тюремщиком.
- Вот ты думаешь, я кто? Дознаватель? Судья?- шмыгнув простуженным носом, продолжал орденец.- Нет. Я и есть комтур Вальдемар фон Гейм.
Ян побледнел.
- Не пугайся,- успокоил его комтур.- Да, я комтур, а, вот, видишь, самому приходится разбирать дела вроде твоего. Не хватает людей. Кстати, о деле. Ворчун Шлак обвиняет тебя в колдовстве. Ты ведь не колдун? Вижу, вижу. Этому сержанту, после контузии, везде колдуны чудятся. Куда ты, говоришь, шел? Ну, так и иди с Богом...Или может лучше ко мне в гарнизон наймешься? В канцелярию. Поначалу писарчуком, а там посмотрим. Не хочешь? Ну, ступай. Только куда ты пойдешь, на ночь глядя-то? Тут у нас рядом трактир есть - можешь переночевать.
Ян смутился и стал благодарить за совет.
- А! У тебя денег нет! - догадался комтур.- Вот тебе письмо к трактирщику Понку.
Фон Гейм что-то черкнул на желтой бумаге и протянул ее Яну.
- Переночуешь за счет казны. Сержант! Проводи!
Только оказавшись за воротами Динбурга, юноша глянул в письмо комтура. Прочитать его он не смог. Вместо букв на бумаге аккуратно были написаны какие-то цифры, да в нижнем углу листа была оттиснута круглая печать. По дороге в трактир Ян размышлял о том, что и среди рыцарей и комтуров, попадаются хорошие и благородные люди. Настроение у него было приподнятое. Старики в деревне оказались правы: ему везло. И Алессия про то же говорила. Ян нахмурился. Знать бы, куда она сама сбежала. Юноша на нее уже нисколько не сердился. Более того: без чародейки он почувствовал себя неуверенно и одиноко. Оставалось надеяться, что его серая приятельница в скором времени вернется. Идти дальше без нее - об этом Ян даже думать не смел.
Трактир, крышу которого венчала квадратная, зубчатая декоративная башня так и назывался: "Под башней". Прежде чем войти в дверь, Ян обратил внимание на объявления, в беспорядке прибитые на деревянном щите, прислоненном к трактирной стене. С большего плаката, в центре щита, мужественно улыбалось широкое красное лицо кнехта. Плакат призывал рекрутов-добровольцев вступить в динбургский гарнизон, взамен обещая вечную загробную жизнь. Остальные объявления были частные. Наниматели приглашали на постоянную и временную работу слесаря, пекаря, четырех писарей, двух счетоводов и даже одного золотаря. Не трудно было заметить, что в услугах воинов или охранников местные купцы и цеховые мастера не особо нуждались. Ян вспомнил слова комтура фон Гейма и подумал, что в Ордене, он, зная грамоту, пожалуй, всегда сможет заработать себе на еду и ночлег. Приободрившись этим, Ян толкнул тяжелую старую дверь, вошел в трактир и едва не застонал. Так вкусно не пахло даже на кухне в "Бук и дубе". А может это голод усилил запахи, но Ян понял, что за миску похлебки он отдаст последнее, что у него осталось ценное, например, свой зеленый плащ. Трактирщик Понк, румяный, добродушный старик с хохолком на лысеющей голове, хлебосольно разведя руками, услужливо кинулся ему навстречу.
- Чем могу?- радуясь согнутой в поклоне спиной, спросил трактирщик.
