— Деньги возьмёшь у ключника, сотню возьми. Разрешаю взять все доспехи и оружие. Возьми коня для битвы и лошадку для поклажи. Больше ничего не брать. Уходи.
Алесаний ушёл, хныча. Ва и Ангела подбежали, помогли мне подняться. Стоять я не мог, пришлось опираться на стену.
Подошёл отец, не глядя на меня сказал:
— Из-за твоей слабости я вынужден был выгнать старшего сына. Мы сильно ослабли. Окружающие бароны могут решить, что мы лёгкая добыча.
Я думал, что можно ответить, но так и не придумал. Похоже, ничего говорить и не стоило.
Отец ушёл.
— А меня сёстры щипали с разных сторон, сразу все. У них руки на несколько шагов могут удлиняться, невозможно предсказать, с какой стороны ущипнут. А когда я плакала, смеялись и говорили, что это они просто играют со мной, — поделилась детским воспоминанием Ангела.
— Дай я посмотрю твою ногу, — потребовала Ва.
На ветряную мельницу ехать пришлось на ослике.
Только через две недели после приезда мне удалось выбраться в село, к друзьям. Серен к этому времени наврал про наши приключения на войне столько, что даже мне было интересно послушать. А вот прибавить сверху было нечего.
Друзья сильно изменились. Теперь нам было не до игр, у них у всех было много обязанностей, и довольно серьезных. В свободное время, кое наступало только поздно вечером, молодежь собиралась за околицей, чтобы петь песни и танцевать. После танцев обязательно следовала драка за то, что не тот пригласил не ту девушку. У девушек были свои разборки, кто кого собирался увести.
Хуже всего было то, что в разных концах села образовалось три группы подростков, смертельно враждовавших друг с другом. Попадание в чужую часть села грозило как минимум тяжёлым избиением. И мои друзья попали в разные группы! При этом все были уверены в своей правоте и полной демоничности другой стороны. Они прожужжали мне все уши о том, какие сволочи их противники и как они беспричинно и жестоко обижают парней из их группы. Увещевания друзей в том, что они мои друзья и совсем недавно были друзьями друг другу, не помогли. Они согласились, что никогда не нанесут вред бывшим друзьям, но остальные члены группы — абсолютные злодеи.
В качестве злодейств назывались события от отнимания игрушек до изнасилований парней парнями, включая избиения людей и отнимания домашней скотины с последующим срочным съеданием оной.
Уже во второй мой визит мне «повезло» попасть в массовую драку между двумя группами. Сошлись группы, в одну из которых входил Серен и Геригор, а в другой моих друзей не было. Я попытался встать между ними и заявить, что все недовольства надо представлять на суд их господина, сиречь моего отца или старосты села. Вожак противостоящей моим друзьям группировки, здоровенный шестнадцатилетний парень, выше меня больше чем на голову, навис надо мной и угрожающе произнёс:
— Мелкий, мы к тебе и к господину со всем уважением, но лучше бы вам не лезть в наши мелкие междусобойные дела.
— Ничего себе мелкие! Изнасилование парня парнем — это смертный грех, за это сначала покаяние у святого отца, а потом порка у господина положена!
— Да, и это сделали они с нашим другом!
— И ты думаешь, что это ты здесь будешь выносить наказания? Здесь только одна власть, мой отец!
— Отвали, мелкий! — детина попытался с размаха стукнуть меня в нос. А может быть, просто хотел оттолкнуть с пути. Сначала я просто провернулся, как учила девушка в чёрном. Это оказалось хорошей идеей, рука противника просвистела совсем рядом, но меня не затронула. Я даже удивился тому, насколько хорошей идеей это было. А ещё у меня уже были реакции человека, побывавшего на войне. Я без долгих раздумий одним движением вытащил меч и проехался остриём по мышцам ног противника. Хлынула кровь. Товарищи детины кинулись на меня с кольями и палками. Они затоптали бы меня, но группа Серена отбила. Больше всего старался парень, который участвовал в изнасиловании и которого я уже мысленно приговорил к очень большой порке. И как я теперь буду об этом рассказывать?
А рассказывать пришлось. Отец внимательно выслушал мой доклад о том, что в селе завелась буйная молодежь. Мама сказала, что староста жаловался на них, говорил, что совсем не слушают увещеваний. Отец с усмешкой посмотрел на Консанса:
— А вот и твое первое самостоятельное дело. Проведи следствие и наказание. Вообще эта проблема возникает каждые три — четыре года. И как бы ей не возникать, если их отцы и деды поколениями дрались за украденные вещи и тайные покосы? Но приучать к тому, что серьёзные дела должен судить только их господин, надо с детства. За три года вырастает поколение, которое забывает, как и за что пороли их предшественников. Так что суди без пристрастия и все сомнения толкуй в пользу наказываемых, но с наказанием не задерживайся. Иначе перестанут власть чувствовать.
Мы наехали на село с братьями и стражниками. Следствие было проведено быстро и жестоко. Тех, кто просто дрался, выпороли прямо на центральной площади, причём собственные отцы. Организаторов групп и участников изнасилований забрали в замок, на покаяние к святому отцу.
