— То есть каждому конкретному человеку желательно принять решение жить не ради гордости и самовозношения, а ради любви и благотворения, ради Бога. Это то, что в воле человека. А дальше от твоей воли может не особо что-то зависеть. Та ступень, до которой ты можешь дорасти за эту жизнь, сильно зависит от стартовых условий и окружения. Поэтому включаешь смирение и молишься о том, чтобы Бог научил тебя всему, что тебе необходимо. Смиренно получаешь плюхи, которые определяются твоим несовершенством и несовершенствами окружающего мира. Надеешься на то, что Бог даст тебе новую жизнь, в которой можно будет дойти до идеального состояния.
— То есть Бог не накажет за то, что не дошёл до самого лучшего состояния?
— Можно и так сказать. Но я вообще не думаю, что Бог наказывает, мы сами себя наказываем. Сам видел, люди жестокие и самодурские все дела разваливают. А мы такие все и есть, в разной степени, сами себе враги. Думаю, Бог готов нам дать всё, чтобы мы стали умными и счастливыми, но в нас просто не помещается.
Серен засмеялся.
Через неделю я стал беспокоиться, что боги забыли о нас. Всё складывалось так удачно, я думал, что всё организовано высшими силами. Но тут у меня зародились сомнения…
Потом кто-то понял, что вода достаточно тёплая для купания. Народ решил поплавать. В первый день ничего не произошло, все, кто мог, барахтались в тёплой воде и наслаждались развлечением.
Ещё до похода Серен спросил меня, как я буду купаться при толпе народа. Я сообразил, что после хулиганства Нумы придётся отвечать на тяжёлые вопросы. Мне сшили на заказ специальные облегающие трусы для плавания. В этих трусах я и плавал в первый день, вызывая насмешки матросов и благородных воинов. Во второй день купаний эти трусы лопнули в самый неподходящий момент.
Как и в первый день, народ через час после завтрака попрыгал в воду и принялся резвиться. Веселье нарушило появление водяных людей. Когда передо мной вынырнула зелёная голова, я поначалу решил, что это Морелина. Сходство было очень сильное. Девушка приплыла не одна. Наши люди не были готовы к такому повороту событий и с воплями ужаса бросились к спущенному с корабля трапу. Я не испугался.
— Морелина? Что ты здесь делаешь? — вырвался у меня удивленный возглас.
— Морелина? Нот Морелина, Аселина. Морелина, нук куту иля, — позвала девушка подругу.
Подплыла другая зеленокожая девушка. Эта Морелина совсем не была похожа на мою знакомую.
— Полисаний, — представился я, стуча себя в грудь.
— Секанси, — представился парень водного народа, выныривая рядом со мной.
Я сделал резкое движение, чтобы волна не попала в рот, и тут предательские трусы лопнули. Пришлось держать их одной рукой.
Я попытался заговорить с водными людьми на языке кочевников. Бесполезно, их язык был ещё дальше от языка кочевников, чем язык Подземного Народа. Угадывались только отдельные корни, да и то не сразу.
Болтовня ненадолго отвлекла девушек. Он нырнули, чтобы посмотреть, чего ради я таскал на себе глупую вещь, которая так замедляла скорость плавания. Увиденное их впечатлило настолько, что они тут же всплыли и, хихикая, стали показывать пальцами вниз. А потом недвусмысленно предложили попробовать устройство в действии. Ну, да, нормальное любопытство разумных существ. Я попытался спросить жестами, где находится суша. Подводные люди дружно показали на восток. Я показал на юго-запад. Троица замахала руками — нет, не знаем. А потом опять вернулись к любимой теме.
Я развернулся и поплыл к кораблю. Водные люди поднырнули и оказались между мной и кораблем. Я просто раздвинул их руками и двинулся к трапу. Они не стали препятствовать, но на прощание показали вполне понятный жест — на одной руке пальцы колечком, в колечко указательный палец другой руки. А пальчики длинные, с длинными когтями, с перепонками.
— Ты что, можешь говорить с рыбами? — спросили моряки сразу, как только моя голова показалась над планширем фальшборта. Но тут я вылез целиком, и внимание благородной и не очень публики привлек другой объект.
— О-о, ты такой могучий и никому не говорил?
— Перестаньте пялиться! Это последствия травмы на войне. Точнее, неудачного действия божественных энергий.
— Это после него девчонка в Первом Городе летала и лес вырастила за полчаса? — спросил один из благородных.
— Да, — признался я, не особо соврав.
— Я её понимаю, — сказал другой благородный.
— Полисаний! — донеслось из-за борта.
Я выглянул. Осталась только одна водяная дама, и она опять показывала мне жест с недвусмысленным предложением.
— А может, тебе не отказываться? — предложил моряк по имени Стик.
— А ты знаешь, как они тут живут без понятия о медицине? Чем они могут быть больны?
— Я бы не заморачивался такими мелочами.
— Полисаний! — опять призывно позвала дама, томно растягивая гласные.
— А они рыбы и хотят нас съесть? — спросил другой моряк, совсем молодой парнишка по имени Друи.
